– А что ты делал летом, Константин? – спросила девушка, – я только твой ответ из лагеря получила... – Да, я находился в военном лагере по просьбе отца, а потом неделю еще у него под рукой. Учился. Мне дали при нем должность. Деньги заработал, правда пока не большие, но... – Ого, – удивилась она, – в бизнесе? – Что-то типо того. Помощник одного губернатора... Или мэра... Я не помню, если честно, кто у вас в магловском мире в Англии осуществляет контроль за городами. У меня теперь доля и акции. Я даже ноутбук принес – все отслеживать. – Но ты же еще ребенок! – миссис Уизли невежливо вклинилась в разговор, нелепо хлопая ресницами.

Юноша хохотнул:

– Отец так давно не считает, поверьте. Мы считаемся маленькими когда поперек лавки лежим. А так – отец всегда мне доверяет и наставляет. И советы дает – один из моих крестных теперь мой деловой партнер по бизнесу.

Близнецы Уизли слушали Константина с горящими глазами и молча. Люпин переглядывался с Сириусом, а тот притворялся, что поглощен вкусным ужином.

Рон мрачнел при каждом слове и выпалил, весь дико раздраженный и в ярости:

– Вечно вонючим и скользким гадам все легко достается! – Рон! – с ужасом произнесла Гермиона. – Константин... – Рон, если бы ты знал, через что мне пришлось пройти, то ты бы так не говорил, – заметил парень. Тон его ни на йоту не изменился. – Не оправдывай его, Гермиона. Бесполезно с ним разговаривать. Он не хочет взрослеть; не хочет принимать то, что слышит и видит; не хочет знать, что все вокруг в опасности, что семья рискует собой, лишь бы он спал в мягкой постели и кушал из тарелки. Война, Рон. Вокруг военное положение, а тебе, видите ли, не нравится цвет моего факультетского шарфа! Глупо.

Рон вскочил на ноги, при этом опрокинув стул на пол.

– Рональд, сядь! – приказала ему мать, – Живо! – Я не обиделся на тебя, Рон. Просто все слишком хорошо понимаю и анализирую.

Рон плюхнулся обратно на стул и сложил руки на груди. Огрызаться при матери он не смел.

– Я, пожалуй, пойду отдохну наверх, коль если кого-то сильно задевает мое общество. Я вообще не горю желанием здесь оставаться, и хочу заночевать в чистой гостинице, но раз так повернулись обстоятельства... Спасибо за ужин, миссис Уизли. Очень вкусно.

Константин встал, сбросил салфетку с колен и направился к двери. По дороге его нагнала запыхавшаяся Гермиона. Оба остановились у голов эльфов.

– Константин, подожди! Рон... – Гермиона, хватит, как я и говорю... – Пожалуйста, – взмолилась, перебивая его, девушка, – дай мне сказать до конца. – Я слушаю. – Константин, ты стал холодным и бесчувственным! – у Гермионы заблестели глаза. – Прошу, пожалуйста, ты ведь был другим, когда мы с тобой встречались! Сейчас ты остер на язык, словно бритва, язвишь и лукавишь! – Времена, они имеют свойство меняться! – Но... – хотела вставить слово она. – Герм, я могу открыть тебе страшный секрет, ради которого тебя могут убить, ты на это согласишься?! – он крепко прижал ее к себе, и шептал едва ли не на ухо. – Ты сможешь пойти и дать Непреложный обет? Я могу лишь только сказать тебе часть правды, но это и будет ложь. – Во лжи есть всегда часть правды, – выдыхает она, – отпусти меня. Мне больно. Я поняла. – Отец говорит, что нам нужно всячески прекратить любое общение между нами. – Почему?

Константин отвернулся от расстроенной девушки и уставился на одну особо омерзительную сухую эльфийскую отрубленную голову. Молчал долго, но она не прерывала его и не просила говорить правду.

– Я скоро превращусь в монстра. Холоднокровного, расчетливого и пустого, без эмоций, монстра. Не спрашивай, что будет со мной по-настоящему, я и сам толком этого не знаю... – Он обернулся к ней. В ее глазах стояло потрясение. – Но я не хочу терять ту ниточку, что связывает меня с тобой. Ты – моя человечность, Гермиона. Ты – мои эмоции и надежда, быть может последняя, на нормальную жизнь! Я больше ничего не могу сказать тебе. – Твой отец ведь не так просто усыновил тебя, ведь так? – шепчет она. Ее глаза странно сверкают. – Не так просто у тебя столько крестных, да еще с разных стран? И они все какие-то иные, ведь так? Еще твои документы необычны, твой отец при нашей встрече показался мне не просто важным государственным работником на первый взгляд, тут что-то другое, более глобальное... – Я не могу дать тебе ответ. Это не в моей власти, – шепчут пересохшие губы Константина. – Я найду его сама. Мне плевать, кто ты, – она храбро поднимает голову и глядит прямо в лицо Константина, прямо в глаза. – ты просто единственный, кто любит меня, и я это чувствую. А я полюбила тебя в ответ. Никто не посмеет встать у нас на пути, правда?

Константин рывком прижал девушку к себе, закрыл глаза и обнял ее.

– Никто. – говорит он. – Я обещаю, никто это сделать не посмеет, даже мой отец... Никто не посмеет нас разлучить, никто и ничто...

====== Глава 3. Староста?! ======

Утром обитателей дома на площади Гриммо разбудил вкусный запах. Кто-то встал раньше их всех.

На кухне уже вовсю, оказывается, хозяйничал Брагинский. Он, разодетый в фартук, активно разговаривал по своему ноутбуку размахивая поварешкой и пробуя из большущей кастрюли, в которой что-то бурно кипело. И не подпускал к себе никого.

– Сейчас надо очистить чеснок. Затем сало нарезать кубиками. В ступке растереть чеснок с салом... – диктовал ему голос. – Потом борщ надо снять с огня. Заправить салом с чесноком. Посолить по вкусу. Оставить настаиваться... Добавить мелкорезанный укроп(1). – Спасибо, папа, а то меня уже тошнит от невкусной английской еды... – сказал парень на русском. – Одни тыквы...

Хохот по связи был слышен по всей кухне.

– Дорогой, а что здесь? – с интересом спросила миссис Уизли, открыв еще одну большую кастрюлю. – Вон там три жирных курицы под маринадом, эта кастрюлька, чью крышку вы держите, полна котлет – говяжье и куриные, кому какие. Я варю настоящий украинский борщ; кстати, Гермиона и Рон уже пробовали его, помнят, какая это вкуснятина, – парень снял кастрюлю, закинул в нее сало с чесноком и отправил настаиваться. – Раз вы все крепко так спали, то я решил сварганить еды. Ну, по крайней мере на два-три дня... – Твоей будущей жене повезло, – хмыкает миссис Уизли, – если вы все русские так готовите... с запасом, то... – Я знаю, что ей повезло, – Константин открыто подмигнул Гермионе. Девушка зарделась как маков цвет. – У меня всегда дома большие компании собираются, а обеспечение продовольственной безопасности это ключевое... И как хорошо, что мы с Роном друг друга все-таки не придушили. – Это у тебя фетелон всю ночь трезвонил! – яростно крикнул Рон. – Те-ле-фон, Рон! – подняла глаза к низкому потолку Гермиона. – Почта прибыла! – провозгласил входящий в кухню Сириус. Он держал в руках поднос, полный писем и газет. Большой сверток в желтой бумаге с самого низу был именно Константину.

Гермиона села за стол рядом с пареньком, который стянул фартук с плеч:

– Откуда у тебя связь здесь, дом ведь на защите? – Тоже мне, защита, – хмыкает Константин, – это наш с отцом опыт. Ноутбук... к-хм, искупали в специальном зелье-растворе. Как и мой мобильный телефон. Теперь ему абсолютно плевать на заклятия, что окружают этот дом. Надо еще в Хогвартсе будет протестировать... – Здорово, – восхитилась девушка, перебросив завязанные в косы волосы к себе на грудь. Рон взглянул на Константина с ненавистью – Гермиона вовсю разговаривала с ним на русском, ему незнакомом языке, а он понять не может, о чем они беседуют. – А много рецептов знаешь? – Много отец знает, а я так... Но большие сюрпризы варить умею, – Константин разворачивает новый номер Российской газеты. – А сейчас извини, Гермиона. Мне важно сейчас прочитать этот номер газеты. – А Пророк сейчас читать не будешь? – Забирай, – и парень скрылся в большой газете почти целиком. – Там пусто, я уверен. – Твой побег от Лорда не сходил с первых полос, – неожиданно проговорил Сириус, – откуда же ты знаешь, что газета пустая на информацию? Может, там снова о тебе будет написано? – Отец и крестные разобрались еще неделю назад, – отмахнулся от Сириуса Константин. – Если я найду свое имя на любой из страниц, то издателю с журналистами сильно не повезет. Отец в ярости почище, чем некоторые. А крестный похлеще, чем...