Так почему же он не узнавал эти следы?

— Сэр? — повторил Аксиманд. — Что мы планируем тут найти?

— Давайте выясним, — произнес Хорус, отринув сомнения и шагнув во мрак. Прожекторы доспехов юстаэринцев прочесали широкий вход, и когти Хоруса замерцали синим светом, когда он последовал внутрь. Грубо высеченные стены были покрыты стробоскопическими тенями. Следом вошел Абаддон, за ним — Кибре, Аксиманд и Ноктюа.

Пещера закручивалась вглубь горы примерно на сотню метров. Ее заполняли искаженные отголоски и странным образом отраженный свет. Проход высотой с коридор на звездолете поблескивал от дождевой воды, которая просачивалась сквозь микроскопические трещины в скале. Движущиеся лучи попадали на падающие капли, и между стенами вспыхивали мерцающие радуги.

Они остановились, когда из глубин тоннелей донеслось низкое булькающее рычание чего-то громадного и голодного. Предупреждение нарушителям границ.

— Что бы это ни было, нам следует оставить его в покое, — произнес Кибре.

— В кои-то веки я с тобой полностью согласен, Фальк, — заметил Ноктюа.

— Нет, — сказал Хорус. — Мы идем дальше.

— Так и знал, что вы это скажете, — произнес Абаддон.

— А если мы это встретим, чем бы оно ни было? — спросил Аксиманд.

— Мы его убьем.

Морниваль приблизился к Хорусу, все вынули клинки и огнестрельное оружие. Воздух был сырым от брызг. Они стучали по пластинам брони и шипели на активированных лезвиях клинков.

— Вы знаете, что это, не так ли? — спросил Аксиманд.

— Нет, — ответил Хорус. — Не знаю.

Вновь раздались звуки звериного дыхания, со скрежетом проходящего между влажных клыков. Оно манило Хоруса, пусть даже некая примитивная часть мозга и говорила ему, что даже он не сможет победить то, что таится во тьме под горой, что бы это ни было.

Мысль была столь чуждой, что он замер на месте.

Вторжение в душу было столь незаметным, что обнаружилось лишь благодаря такой нелепой мысли. Впрочем, казалось, что это не нападение, а скорее некое изначальное свойство пещеры.

Или же побочный эффект чего-то, произошедшего здесь.

Хорус двинулся дальше. В конце коридор расширялся в неровную пещеру, полную капающих сталактитов и напоминающих клинки сталагмитов. Часть из них соединялась в причудливо сросшиеся колонны, которые были сырыми и поблескивали, словно деформированные кости или мутировавшие сухожилия.

Середину пещеры заполняло стоячее озеро, поверхность которого походила на базальтовое зеркало. У края воды была свалена разложившаяся растительность, гниющий навоз и груды костей длиннее человеческих. Окружающая температура упала на несколько градусов, и перед магистром войны и его сыновьями затрепетали облачка дыхания.

У Хоруса начало пощипывать кожу от присутствия чего-то мучительно знакомого, но при этом совершенно неизвестного. Он уже ощущал подобное у подножия разбитой молнией башни, но это было иначе. Сильнее. Более насыщенно. Как будто его отец стоял где-то вне поля зрения, скрываясь в глубинах и наблюдая. Прожекторы юстаэринцев разошлись по залу, и тени вытянулись и поползли.

— Я уже был здесь раньше, — произнес он, сняв шлем и пристегнув его к поясу.

— Вы помните эту пещеру? — спросил Аксиманд, пока Морниваль и юстаэринцы расходились.

— Нет, но все фибры моего тела говорят мне, что я стоял здесь, — сказал Хорус, перемещаясь по залу.

Свет, преломляющийся в полупрозрачных колоннах и кристаллических выростах, расцвечивал стены. Зелень желчи, лиловый цвет раковой опухоли, желтизна кровоподтека. Они стояли внутри чрева горы. В буквальном смысле. Пищеварительная камера. Свет прожекторов доспехов играл над озером, держась достаточно ровно, чтобы показаться Хорусу низко висящей луной.

Не луной Молеха, а луной Терры, словно озеро было вовсе не водным массивом, а окном во времени. Ему доводилось сидеть с отцом на берегах озера Туз, бросая камешки в лунный лик, и на мгновение — просто мимолетное мгновение — он ощутил запах перенасыщенных солью вод.

Свет переместился, и вода стала просто водой. Холодной и недружелюбной, но всего лишь водой.

Чувствуя цель все сильнее, Хорус направился к краю воды. Казалось, над водой поднимается бормотание тысячи голосов, а по стенам, где их совершенно не должно было быть, потянулись тени. Он бросил взгляд назад, на Морниваль. Слышали ли они голоса, видели ли тени? Он в этом сомневался.

Эта пещера не вполне принадлежала этому миру, и, что бы ни удерживало ее, оно истончалось. Просто находясь здесь, он выдергивал распутавшиеся нити. Его вновь посетил образ костей и жил — нечто органическое, строение разума.

— Вот что ты здесь сделал, — произнес он, разворачиваясь. — Ты рассек тут мироздание и переделал нас, заставил забыть увиденные нами твои действия…

— Сэр? — переспросил Аксиманд.

Хорус кивнул сам себе.

— Вот скол, который ты оставил, отец. Подобная сила оставляет след, и вот он. Отпечаток, который остался, когда ты сотворил свой обман.