— Слышь, кто ты такая и какого черта делаешь на стене? — обратился к ней обожженный.

— Обойдешься, псарь, у меня дело к твоей хозяйке.

Девушка легко сбежала вниз по лестнице, шепнув что-то стражникам. Они молча переглянулись и, порядком испуганные, начали открывать ворота… В них вошли пятеро людей, одетых в самые невообразимые лохмотья. Один из них, темноволосый мужчина, сплошь заросший бородой до густо-синих глаз, потрепал девушку по голове. Она присела в карикатурном реверансе и пнула носком сапога камень.

Селвин обнял Киру, успокаивая, баюкая в своих руках. Он не удивился, когда увидел отца. Тот принял у Селвина ношу, утешая дочь. Вполглаза отец наблюдал за двором, когда Селвин собрался с мыслями и позвал тихо, шагнув к девушке, но она почему-то услышала:

— Лучница.

Девушка обернулась к нему, темный силуэт на фоне стены. Она стала другой, немного выросла, отрастила две темных косички, торчащие за ушами. Она была крепче той девочки, с которой они встречали рассвет, старше. Другой. Ее глаза блеснули, когда она посмотрела на него. Губы раскрылись в улыбке, и он увидел щербинку между ее верхними зубами.

— Всадник, — выдохнула она и в три прыжка метнулась к нему, повиснув на шее на глазах оторопевших людей. Селвин закрыл глаза, обнимая ее, вдохнул ее запах и неожиданно для себя оторвал от земли, кружа. Она засмеялась, а ему казалось, что он может летать безо всякого дракона.

========== 7. Королевская гавань / Джейме flashback ==========

Комментарий к 7. Королевская гавань / Джейме flashback

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Тяжелая сцена с описанием гибели нескольких персонажей!

Лагерь был огромным. Алые шатры тянулись до самого горизонта, постепенно проваливаясь боками в спелый бархат заката. Эта женщина разбудила во мне поэта, подумал Джейме и рысью поскакал через лагерь. Алый плащ полоскался за его плечами, белый конь споро бежал под седлом. Его женщина возвращалась, но он не успевал ее встретить. Дейенерис Таргариен вела свое войско в Вестерос. Орду пыльных дотракийцев с аракхами, железных людей… и драконов. Трех крупных, насколько было известно. Была также какая-то сумасшедшая весть про оживших тварей на Драконьем Камне, но он не верил в эти сказки. Люди боятся неведомого, привирают, сочиняют больше, чем есть, потом сами же пугаются, и начинается паника.

Он не хотел повторить судьбу своего предка, вышедшего на бой с Эйегоном Завоевателем, но не думать об этом не мог. Тот тоже был в союзе с Тиреллами и имел огромное войско. А у Эйегона были драконы и сестры-всадницы. Это решило дело и дало название полю. Он не хотел устроить второе Пламенное Поле. Он надеялся, что Дейенерис сначала предъявит ультиматум и продемонстрирует силу. Черт возьми, он не был готов умереть сейчас. Он должен был защитить свою землю и своих людей. И жену. Мысли о том, как она там, в зоне удара с воздуха, сводили его с ума. Плавание в это время года было опасным, она могла отправиться берегом. Но тогда она не сможет найти его войско. Тоска по ней делала его угрюмым, скупым на слова и крайне осторожным. Все вместе и по отдельности было для него совершенно несвойственным.

Драконы прошли над полем размытым пятном, как стая птиц. Крупных огнедышащих птиц размером не меньше лошади. Они появились вдруг, резко набрали скорость и пронеслись мимо. Однако даже такая демонстрация нагнала страху на войска. Некоторые драконы начинали виться кругами над отдельными участками поля, пронзительно крича и пытаясь снизиться. Джейме не понимал их поведения и очень жалел, что с ним нет брата. Тирион был помешан на драконах, он бы давно и подробно объяснил, что означали их танцы. Пока же было очевидно одно — либо драконы Дейенерис в пути начали размножаться, либо она действительно пробудила драконов еще где-то. Их было не меньше сотни, хотя большинство были не очень крупными. Он опасался, что выдыхаемая драконом струя пламени никак не связана с размером животного.

Он продолжал ждать появления Матери Драконов, однако солнце село, а Дейенерис на горизонте так и не появилась. Заодно подоспели донесения — кораблей железнорожденных еще не было на береговой линии. Они должны высадиться в сожженной дотла Королевской Гавани в устье Черноводной. Думая об этом, Джейме разбередил еще свежую рану. Это его сестра спалила город. Вместе с собой и их последним сыном. Он не успел ее остановить.

И ворон прилетел в замок Дарри слишком поздно, и Джейме слишком поздно оказался в замке Дарри. Он получил весть, едва посадив Бриенну на корабль. Он скакал в Королевскую Гавань, загоняя коней, и все-таки опоздал. Город был выжжен и разграблен. Улицы ввалились, стены треснули, словно яичные скорлупки. Там, где были особенно крупные запасы дикого огня, пожары продолжались даже спустя недели. В их зареве они хоронили павших. В их зареве они строились походным порядком и направлялись к месту битвы. Серсея сожгла город, узнав о Дейенерис Таргариен чуть раньше брата.

Когда он нашел ее тело в дымящихся руинах, она без устали кричала: «Сжечь их всех!», а смех ее был совершенно безумным. Огонь практически не тронул ее тело, чего нельзя было сказать о Томмене. Обугленный остов с короной на голове она держала на коленях. Когда Джейме попытался заговорить с ней, она горячо утверждала, что спасла сына. «Огонь — это спасение» — убеждала она, рыская руками по плиткам залы, заваленной обгорелыми трупами, — «огонь всех очистит: и тебя, и меня. Мы Таргариены, Джейме, огонь очистит нас, и мы будем жить вечно». Он не смог больше слушать, обнажил меч, но так и не занес. Перед ним словно снова стоял Эйерис со спутанной бородой и безумным взглядом. Король, которого он защищал и которого предал. Он дал ему холодное железо и покой, приняв взамен проклятие. Он человек без чести отныне и впредь. Он обнял сестру, вспоминая, как баюкал ее в своих руках в долгие грозовые ночи, когда она боялась молний и забиралась к нему в кровать. Вспомнил их первую ночь, свои неумелые руки и безумные речи. Вспомнил все те вещи, что делал ради их любви, ради нее, ради ее детей, которые так и не стали их общими детьми. И сомкнул руки на ее шее, даря последнее благословение. Он посчитал это милосердием.