Ему было семьдесят лет, и он мог бы прожить еще столько же, если не больше. Однажды ему уже удалось обхитрить смерть, но теперь она забрала его окончательно.

Были все только близкие и коллеги, но репортеры налетели очень быстро, Гарри пришлось все же дать им интервью. Я не могла, да и не хотела с ними общаться, Люциус и Алекс сразу же увели меня после прощания.

Я почти уже не плакала, когда мы вернулись в школу. Глаза болели от слез, и я хотела заснуть и проснуться, чтобы обнаружить, что это всего лишь сон.

Алекс переживал за мое состояние и на пару дней попросил Аннету приглядеть за мной.

Она пробыла в школе почти неделю. Алекс каждый вечер навещал меня.

— Милый, со мной все хорошо, -очередной раз я ему сообщала. — Твоя жена скоро меня возненавидит.

— Мама, ну причем тут это? — сказал он. — Ты родной мне человек, и я волнуюсь за тебя.

— Я знаю, дорогой, — ответила я ему и поцеловала его в висок.

Через пару дней мы обсудили с Кингсли все вопросы, связанные с должностью директора, и он пообещал на днях решить этот вопрос.

Мы сидели с Люциусом в кабинете, когда мне пришло письмо от Кингсли.

— И что он пишет? — поинтересовался Люциус.

— Они провели заседание по поводу назначения нового директора школы «Хогвартс», — ответила я ему.

— И что они решили, или уже кого-то назначили? — фыркнул он.

— Уже назначили, — уточнила я.

— И кого? — спросил он.

— Меня, — ответила я и посмотрела на него.

Люциус слегка удивился.

— И что ты решила?

— Я жила здесь почти тридцать лет, здесь моя работа, моя жизнь! Тем более я не могу бросить все, что создал Северус, я не прощу себе, если не продолжу его дело!

— Ну, на другой ответ я и не рассчитывал, — сказал Люциус и хотел удалиться, но я его остановила.

— Люциус, ответь мне, ты и вправду ко мне что-то испытываешь? — спросила я его.

— Северус просто так не угрожает без особой причины, Анри, — ответил он.

— Неужели спустя столько лет ты не забыл ту ночь? — поинтересовалась я.

— Тебя невозможно забыть, Анри, — признался Люциус

— Ты же понимаешь, что я не могу обещать тебе ничего, — заявила я ему.

— А мне большего и не надо, лишь быть рядом и нужным! — ответил он и вышел из кабинета.

Я старалась не думать о Северусе, но ночами это было пока невозможно, каждое утро я обнимала мокрую подушку от своих слез.

Я знаю, что когда-нибудь я смогу отпустить его и просто жить, пока не встречу его там, где-то в другой параллели.

Мне не хватало его, иногда я задумывалась, и мне казалось, что он вот-вот влетит в кабинет, начнет ворчать и рычать. Усядется в свое кресло и притянет меня к себе.

Я понимала все, но внутри меня что-то до сих пор не верило, что его больше нет.

Один день сменялся другим, жизнь не стояла на месте. Работы было много, Люциус был всегда рядом. Его помощь и забота была неоценима. Я знала, что он не равнодушен ко мне, но обещать ему ничего я не могла. Я любила Северуса и только ради этой любви и жила. Подпустить к себе кого-то другого мужчину я не могла, я столько лет была с Северусом, что мне больше никто не нужен был.

Даже сейчас, когда его не стало, я до сих пор ночами просыпалась в поту оттого, что во сне чувствовала его рядом, его тяжелое дыхание, прерывистый шепот, а утром просыпалась на влажной подушке от слез.

Я, конечно, мучила себя воспоминаниями, я просто не могла и не хотела отпускать его.

Ведь он был частью меня, моей жизнью, я любила его до безумия — да и почему любила? — люблю до сих пор.

*

Как-то вечером мне в очередной раз не спалось, я решила пройтись и забралась в башню астрономии. Я здесь никогда не была, но Северус часто пропадал тут вечерами.

Я подошла к перилам балкона и глубоко вдохнула холодный ледяной воздух. Я посмотрела вдаль, весь лес был как на ладони.

Я впервые за эти дни из моих глаз потекли слезы, сердце разрывалось от боли.

Эта боль вырвалась из плена одиночества, я просто не могла больше сдерживаться.

В голове закрутились мгновения, которых не будет, за которые я жизнь отдала бы свою, чтобы вернуть их.

Я так хотела, чтобы он был рядом, был со мной, чтобы ощущать себя как за каменной стеной, видеть его, слышать биение его сердца — вот что нужно было мне!

— Знаешь, почему я лью слезы? Не только оттого, что мне очень грустно, — сказала я в пустоту.