— Ты и сам знаешь, что нет, остается только ждать, когда болезнь сама заберет меня, — ответил Северус.

— Ты так спокойно на это реагируешь, — удивился Люциус. — Неужели ты не боишься смерти, Северус?

— Ты забыл, Люциус, я уже умирал! — уточнил он. — Но тогда меня ничто не удерживало, а сейчас есть Анри, дети и школа, которым я нужен, и они мне нужны! Я запрещаю думать, что будет, когда меня не станет, но видеть, как мучается Анри, как она переживает, постоянно ее красные глаза от слез — все это меня еще сильнее убивает!

Я стояла за дверью и плакала. Потом побежала в нашу спальню и сорвалась.

Северус влетел вслед за мной, он хотел остановить, успокоить меня, но не мог, он был не в силах остановить мое буйство и безумие. Я разбила пару ваз и светильник, раскидала книги с полок и разбила зеркало.

Когда я ослабла и обессилила, я упала на пол, на осколки зеркала, и просто зарыдала. Северус поднял меня и усадил на кровать. Он сел на колени передо мной и стал гладить мои ноги, руки, снял обувь и помассировал ноги.

Я смотрела на него и просто плакала. Мои руки истекали кровью. Он привстал и провел ладонью по лицу, стирая слезы с него.

— Анри, девочка моя! Ну зачем ты так? — тихо сказал он. — У тебя руки в крови, — сообщил он мне и стал шептать заклятие, кровь в секунду исчезла.

— Северус, я люблю тебя, — прохрипела я, так как сорвала голос.

— Я тоже безумно тебя люблю, Анри! — ответил он мне.

— Тогда не оставляй меня. Прошу, — всхлипнула я.

— Малыш, ты же знаешь, что я не могу тебе этого обещать, — уточнил он.

Слезы текли непроизвольно, Северус обнял меня, стоя на коленях, и его голова легла на мои колени.

Я опустила ладони на его голову и провела по его волосам.

— Анри. Ты сильная, — прошептал он.

— Без тебя я ничто и никто, — хрипела я.

— Счастье мое, давай не будем думать о том, что будет потом, — сказал Северус. — У нас есть время, давай его проведем вдвоем!

Мы так просидели почти всю ночь, под утро просто заснули на кровати.

*

Алекс и Аннета часто навещали нас. Северус старался больше времени проводить с ними. Конечно, я старалась не плакать, но не могла. Северус с каждым днем все больше и больше употреблял зелье, чтобы оставаться на ногах и работать в полную силу.

Как это больно. когда ты видишь, как твоего родного, близкого человека с каждым днем все сильнее и сильнее забирает смерть. Его болезнь просто высасывала из него всю его силу, мощь и желание жить.

Ему было тяжело бороться с этой болезнью, но он не опускал руки до последнего.

Без зелья он уже просто не мог встать с кровати, принять душ, одеться, работать, это стало его наркотиком, без него он не жил.

Когда Северус ночами спал, я спать не могла, я боялась, что однажды проснусь, а его нет.

— Ты опять не спишь, — прохрипел Северус и обнял меня сильнее.

— Не спиться, — соврала я.

— Тебе столько лет, а врать ты не научилась, — сообщил он. — В твоей бессоннице виновен я.

Я поцеловала его обнаженную грудь, и опять подкатил ком к горлу.

— Если ты сейчас начнешь опять плакать, я уйду спать в кабинет, — возразил он.

— Я не буду плакать, только не уходи, — прохрипела я, но слезы все же упали на его грудь.

— Ты обещала мне, — сказал Северус.

— Все, я не буде больше, — вытирая слезы, ответила я ему.

Северус прижал меня к себе, и я постаралась заснуть, а он все перебирал мои волосы на голове, пока сам не заснул.

К Рождеству Северус был таким странно бодрым, и мы решили все же отправиться к Люциусу, не нарушая традицию.

Рождественский вечер был просто великолепный. Прибыли все, было весело, шумно и семейно.

Мы проводили все время в оживленных беседах, Северус не отходил от меня ни на шаг.

Он постоянно обнимал меня за талию и изредка целовал в шею.

Да, конечно, когда он заболел, наш пыл к занятию любовью как-то сам отпал. Северус не позволял себе слишком далеко зайти, у него не было сил, даже если бы он хотел.

Я и не намекала ему никогда на это. Я все понимала и старалась не показывать, как мне хочется опять почувствовать его страсть и желание к себе.