И Ребекка себя проклинает. И то, что выжила. И то, что Марсель дал ей все, о чем она мечтает, но она живет прошлым. И то, что их любовь умерла. Ребекка просит Марселя уйти, и остается одна. Остается сидеть в пустой комнате и догорать в одиночестве, ведь огонек в ее глазах догорает.

Ведь прошлое не изменить, настоящее не собрать воедино, и будущее не построить без тех, кого Ребекка любит даже больше себя.

Ребекка жила пять лет в разлуке с теми, кого любила. Она не могла даже позвонить ни сестре, ни братьям, ведь понимала, что это опасно, и она должна жить новой жизнью рядом с мужем, дочерью и Чарльзом. Дни разукрасились в черные тона и все, что есть вокруг, потеряло смысл, только череда календарных чисел, только черный мир, несущий пустоту.

Марсель смотрит на панораму города, теперь все это принадлежит ему. Теперь он король. Жерард оборачивается, когда слышит шаги на лестнице. Чарльз поправляет школьную сумку, целует Ребекку в щеку, и уходит, ведь его уже ждет водитель, который должен отвезти его в школу. Рейчел прижимается к матери, а Ребекка целует дочь в носик, и сажает в детское кресло, когда переступает порог кухни. Она вздрагивает, когда руки мужа ложатся на ее плечи.

— Я знаю, что тебе одиноко, прости, Ребекка, я хотел сделать тебя счастливой и защитить нас, — шепчет ей на ухо Жерард.

— Я счастлива, — врет Ребекка и, обернувшись, целует мужа в губы.

Марсель уходит, спеши т в компанию, а она брошена в одиночестве, и за пять лет Ребекка смирилась, или делала вид, что смирилась, играет свою роль. Ребекка видит чашку кофе с лимоном на кухонном столе. Марсель сделал для нее кофе, как и всегда. Он заботится о ней, и блондинку это радует. Она пьет кофе, стоя у окна и смотря на панораму Нового Орлеана.

В ее черном мире появился свет только спустя пять лет, когда она уже ничего не ждет, но получает смс со скрытого номера: Тетя Ребекка, сегодня вечером в нашем старом особняке. Хоуп.

Часть II. Струна звучит, пока жива.

Все так як ти хотів:

Самотність і пустота.

А ми разом бути могли,

А ми ходили б у кіно.

Всё так, как ты хотел:

Одиночество и пустота.

А мы вместе быть могли,

А мы ходили бы в кино.

С.К.А.Й. — Струна.

Италия. Флоренция. Сейчас.

Неторопливый звонок в дверь и Пирс с осторожностью идет открывать дверь, проверяет наличие ножа, который всегда держала рядом с собой, выработанная привычка.

Кетрин уже давно не ждет, что кто-то позвонит в дверь их с Элайджей дома, не ждет уже как пять лет. Все так, как он хотел: Одиночество и пустота. Кетрин думает, что они вместе могли быть. Ей нужен только он, но ему все равно. Кетрин думает так уже как пять лет, и ей все равно, потому что Элайджа не вернется. Она любит его больше жизни и теперь пытается отвлечься от всего. Она порой сидит на кухне, до утра, смотрит на восходящие солнце, и думала, что оно всходит не для нее, не для них. Элайджа никогда не войдет в эту дверь и не скажет: « Привет. » Кетрин думает об этом и мысли словно разрывают ее на мелкие части, а кулак ударяется о гранитную столешницу. Натянутая струна звучит, пока жива. Вот и Пирс жива, пока натянута нить ее жизни.

Чем дальше, тем счастливее воспоминания и тем ей больнее.

Три недели назад.

Все, как он хотел: Одиночество и пустота. Кетрин словно перестала быть самой собой. Их дочери уже десять месяцев и она пытается улыбнуться наблюдая за спящей в кроватке малышкой, а Дэниал сдержал свое слова и стал самым настоящим защитником для матери и сестры. Он часто говорит об отце, по которому скучает, и не видит, как мать отворачивается от него, чтобы скрыть подступающие слезы. Дэниал говорит, что он сильный, а Кетрин ухмыляется и говорит сыну, что сильной должна быть она.

Дэниал не видет слез матери, ведь она позволяет себе лить слезы только когда малыш засыпает. Она привыкла засыпать в одиночестве, в пустой постели. Она привыкла брать в свои руки его пиджак, вдыхать запах любимого человека и знать, что он не вернется. Элайджа не вернется. Он ушел забрав с собой воздух, и Кетрин дышит через силу. Она дышит только когда прижимает к своей груди его пиджак и вдыхает такой родной запах любимого мужчины. Она позволяет себе проливать слезы только под покровом ночи, когда прижимает к своей груди его пиджак. С наступлением рассвета она вновь будут улыбаться сыну и окружающем, убеждая всех, что она в порядке и сильная, ведь это так просто скрывать то, что ты все еще любишь, и Кетрин будет любить Элайджу пока жива, и проливаешь слезы с наступление ночи.

Все, как она хотела: Одиночество и пустота. Только стакан на столе, и уставшая душа, хотя Элайджи кажется, что и души у него нет, если он так поступил с той, которую любил больше жизни. Он оставил ее и их детей, чтобы защитить их, сохранить их жизни. Он знает, что не вернется туда, ведь она никогда не простит его, даже не пустит на порог дома, не позволит увидеть детей, и внутри Элайджи пустота, когда он думает об этом, и эту пустоту он заполняет алкоголем. Элайджа ушел и теперь в его руках бутылка пива.