—Пинается, — объясняет Кетрин держась за живот. — Никак не успокоится.

— Это я затея этот глупый спор, а тебе нельзя волноваться, — Элайджа кладет свои руки на ее живот. — И вчера он не давал покоя. Я уверен, родится сын. Тебе нужно отдохнуть, а я сам доделаю ужин и принесу тебе в комнату.

— А если родится девочка? — спрашивает Пирс подходя к дверному проему.

— Я уверен в себе, — смеется Элайджа.

— Лионель, — подмигивает Кетрин смотря на мужа.

— Дэниал для мальчика, — проговаривает Элайджа, а его губы расплываются в довольной улыбке после одобрительного кивка Кетрин, и это имя ей действительно нравится.

— — -

Время течет вперед. Элайджа присматривает за беременной женой, и он сдержит свое слова. Рядом с ним она будет в безопасности. Кетрин лениво вздыхает, когда утром выходит на ступеньки с чашкой кофе в руках. Элайджа рядом с ней испытывает что-то прекрасное, и если это у него заберут, то он не сможет жить. Кетрин рядом с ним испытывает что-то прекрасное, и если это у нее это заберут, то она не сможет жить.

Стук молотка и Пирс улыбается, видя, что Элайджа вешает на стену их дома табличку: Smith.

Теперь у них начинается новая жизнь, в которой они должны забыть прошлое.

— Дорогой, кофе…

Она спускается с лестницы, ухмыляется оценивая фасад нового дома. Она верит в то, что именно здесь они обретут свое счастье и пришло их время.

Элайджа обнимает ее и берет из нее рук чашку ароматного кофе. Он улыбается, оценивая табличку, которую только что прибил к стене. Он прижимает ее к себе и явно не желает выпускать из своих объятий. Элайджа и не отпустит ее, а ей это и нужно.

— Дорогой, идем…

Пирс довольно улыбается, когда тот целует ее в шею, и все, как она хотела: Элайджа рядом с ней и у них теперь есть место, которое они могут называть своим домом, теперь у них новая счастливая жизнь, и Кетрин убеждает себя в том, что настало их время. Теперь у них есть место, которое они называют своим домом и куда они могут вернуться. Теперь у них есть место куда они смогут вернутся. Они держатся за руки, и поднимаются по лестнице и идут в место, которое теперь называют дом. Они думают, что настало их время и они обрели дом.

— — -

—С Днем Рождения!

— Buon Compleanno!

Элайджа Майклсон берет на руки своего годовалого сына и улыбается, когда в гостиную входит Кетрин держа поднос с двухярустным тортом вершину которого украшают кеды и свеча. Дэниал улыбается и тушит праздничную свечу под акации собравшихся на этом празднике. Пирс не отводит взгляда от сына, который улыбается при виде счастливых родителей держащихся за руки. Они семья — полноценная и счастливая, Элайджи кажется, что их счастье будет вечным.

— Мне так хотелось ребёнка, Катерина, чтобы воплотить в нём всё, что мы пережили. Я уже и не верил, в то, что такой монстр как я достоин шанса на спасение, и сейчас по дому бегает история нашей любви. Спасибо тебе за это.

— Ты вернул меня Элайджа. Снял маску Кетрин, и я благодарна тебе за это.

— — -

В палате тишина давит на Элайджу и хочется закрыть глаза, но он смотрит на нее беззащитно лежащую на постели под капельницей и аппаратами. Они оказались в госпитале не успев сойти с трапа самолета и начать новую жизнь. Кетрин стало плохо, и прибывшая на место скорая помощь забрала девушку в бессознательном состоянии, и Элайджа узнал, что у его жены угроза выкидыша. Ему хочется пропасть на мгновенье, и в мыслях только то, что жизнь коротка, жизнь одно мгновение. Ему хочется исчезнуть с лица Земли, самоуничтожиться, уйти в пустоту, только чтобы Катерина и их ребенок жили.

— Останьтесь со мной. Пожалуйста.

Видимо Элайджи никогда не везло. Он выигрывал в игры со смертью, побеждал в драках, стрелял на поражение, оставался жив, но… Но, он проиграл в этой не равной схватке, и теперь он не знает, когда может оборваться нить жизни его жены или ребенка.

Веки прикрыты, а едва слышный стук сердца является собственным доказательством того, что она все еще жива. Открытая дверь палаты. Врачи бегают туда-сюда. Элайджа потерялся, и сжимает дрожащие руки в кулак. Элайджа боится, что его жизнь окрасится в черный и он может потерять ее, а с ее потерей он вырвет и своей сердце. Боль, пронизывает его тело тончайшими острыми иголками, отравляет его разум.

Элайджа старается не слететь с катушек, правда, но дыхание Кетрин хриплое и рваное, и он даже не находит в себе сил посмотреть на показание приборов, будто нити, привязывающие душу к телу, рвутся с громким треском и уже ничего не возможно исправить. Элайджа ждет и найдя в себе силы взглянуть на нее этой больничной рубахе, думает, что она бы сказала, что как он позволил одеть на нее это ужас и обязательно бы улыбнулась и толкнула бы в плечо. Элайджа тонет в этом водовороте бессилия.

— Катерина… Прости…