— Еще шаг и ты твое лицо окрасится коралловым, Марсель, - шипит Майклсон, крася очередной ноготь.

— Клаус скоро вернется, и я хотел поговорить с тобой, - Марсель опускает на колени, перед диваном на котором сидит Ребекка.

— Что ты хочешь сказать Марсель? Что мне опять придется сбегать к тебе на квартиру или возвращаться в квартал черными ходами, чтобы Клаус не узнал и не наказал нас!? – выкрикивает Ребекка. — Это уже продолжается три года Марсель! Хватит! Я устала жить в страхе! Клаус мой брат, и я никогда не откажусь от него. С меня довольно Марсель! Это конец! Я ухожу! Ухожу! Ухожу! Ухожу!

Ребекка разводит руками, и баночки с лаками падают на пол из красного дерева. Ребекка думает, что хватит терпеть, и Марсель просто боится Клауса, а ей надоело бояться. Пришло время выбирать и начинать все сначала. Она уже платила слезами за радость, и теперь она уходит по-английски. Ребекка уходит, по-английски, ведь их отношения ничего не спасет, а ей надоело вздрагивать и бояться гнева брата. Она беззвучно направляется к двери, и сегодня она нашла в себе уйти, а ведь она так боялась оставить Марселя. Она любила его, как и он ее. Но, Марсель на коленях, а она нашла в себе силы уйти. Он упал перед ней, а лучше уже не будет, и их отношения ничто не спасти. Это последнее их утро. Он всегда боялся, что она уйдет, и она ушла, сделала свой выбор, так и не узнав, что ей хотел сказать Марсель. В это утро он хотел сказать, что не боится Клауса, и как только он приедет, то Марсель откажется от всего ради Ребекки и будет просить ее руки. Ему лучше умереть, но знать, что он преодолел страх перед своим создателем ради собственного счастья. Порыв ветра закрывает дверь в гостиную, и Марсель только слышит хлопок. Хлопок двери. Она ушла, по-английски, так и не узнав, что он хотел сказать ей. Она ушла, по-английски, беззвучно, только ветер закрыл за ней дверь. Хуже быть уже не может, ведь Марсель на коленях, стучит кулаками по полу и проклинает себя. Лучше быть уже не может, ведь она ушла. Ребекка ушла, а так хотела остаться. Марсель остался прикованным к полу гостиной. Он упал и остался один. Она ушла. Он остался. Это должно было быть их последнее утро, но Марсель не боится и готов сражаться за нее, даже ценой своей жизни, и он готов потерять ради нее все то, что дал ему Клаус. Он готов умереть, только бы не видеть, как она уходит по-английски. Хуже уже не будет, как и лучше.

Вашингтон. Гостиница.

Номер в гостинице De Cold показался Кетрин не слишком шикарным или простым, но весьма подходящим для пыток заложника и к тому же, в ванной была горячая вода и Кетрин переоделась в черный комбинезон. Пирс смотрит на тусклый свет лампы, когда отгибает ткань брюк после того, как обработала сбитые колени мужа.

— Кто вы такие, черт возьми! Как я здесь оказался? – дергаясь на стуле, выкрикивает пришедший в себя Вернерт, которого уже успели связать веревкой.

— Заткнись! – выкрикивает Пирс, поправляя брюки Элайджи и поднимаясь с колен.

— Катерина, прошу, не нужно опускать меня в лице заложника, - ухмыляется Элайджа.

— При других обстоятельствах, я бы сказала, что это выглядит сексуально, - отвечает Кетрин, отходя от мужа и садясь на кровать, забрасывая нога за ногу.

— Заложника?
– удивляется тот.

— Элайджа, так все же мы недоговорили? – произносит Кетрин.

— Что конкретно ты желаешь услышать, Катерина? – спрашивает Элайджа, смотря на жену.

— Почему ты развелся с Хейли? Я желаю знать правду, -брюнетка скрещивает руки на груди и смотрит на мужа.

— Предательство, смерти, боль, отчаянье, я разочаровался в любви, я не верю в любовь, Катерина, именно это и подвигло меня встать на этот путь крови, - сжимая руки в кулак, говорит Майклсон. — Татия, моя первая любовь погибла, перед выпускным в университете, и вместо вручения диплома, я шел за похоронным кортежем, тогда я узнал, что такое боль. Спустя год умерли родители, автокатастрофа. В письме, которое я нашел в сейфе отца, и так я узнал о тайне семье, и ушел в кантору, адрес которой был в записке отца. Моими первыми жертвами стали те, кто заказал смерть моих родителей, и те, кто виноваты в смерти Татии. Я чувствовала вину, которую не мог контролировать. Прошел год, и я вновь поверил в счастье рядом с Хейли, мы прожили в браке два года, до ее предательства. Хейли спасло то, что она заберемененна от моего брата. Клаус защищает ее по сей день, а все, что оставалась мне это скрывать свою боль и наблюдать за тем, как растет моя племянница. Моя жизнь превратилась в войну, и прежде всего с самим собой. Я познакомился с скрипачкой Джиа – свободной, творческой, жизнерадостной, но наши отношения долго не продлились. Она заживо сгорела в своей квартире. Когда ты появилась в моей жизни, то я уже не верил в любовь, но твой взгляд. Огонь в тебе смог разжечь то, что уже обратилась в пепел. Я до сих пор думаю, что не смогу быть счастливым, ведь любить кого-то из нас приговор. Я причиняю боль тому, кого люблю, независимо хочу я этого или нет.

— Это то, кем мы являемся, Элайджа, те, кого из нас сделали наши конторы – убийцы, - Пирс резко открывает свои глаза, и смотрит на него, ведь она ожидала услышать великую историю любви, а услышала историю похожую на свою, она услышала историю полную боли. — И, почему мы раньше не говорили друг другу правду? Это и было нашей проблемой. Мы лгали, Элайджа… Даже себе… Знаешь, я бы убила любого, кто причинил тебе боль.

— И, так, ты не вольно стал, свидетелем того, как мы с женой обсуждали наш семейный кризис, проблемы, и ложь, но мы отвлеклись, - Элайджа подвигает свой стул ближе к заложнику, когда Кетрин нажимает на кнопку видеокамеры. — Я задам всего один вопрос : Зачем ты нужен боссам наших контор?

— Еще чаю предложи ему любимый, - усмехается над Элайджей Пирс.

— Его же ошибкой, будет, если он не воспримет нас всерьез, - и Элайджа грозит средним пальцем правой руки.

— Заканчивай Элайджа, он все равно ничего не скажет, - брюнетка разводит руками и дает понять, что не придерживается лана дипломатии со стороны мужа.

— Не стоит портить мой авторитет, Катерина, - Элайджа забрасывает нога за ногу и обращается к Куриту. — Мне повторить предыдущей вопрос?

— С-к-у-к-а, - протягивает Кетрин, касаясь рукой своей шеи.

— Я все же продолжу, и так, Вернерт, я предлагаю два варианта развития событий : Первый – ты говоришь, а мы слушаем и не причиняем тебе боль. Второй – ты молчишь, тебе больно.

— Вернерт есть еще третий вариант, - Кетрин берет в руки вазу, стоявшую на прикроватной тумбочки и приближается к заложнику, и ударяет вазу о его голову. — Кое-что может поменяться, но в финале, ты умрешь, солнышко. Мое терпение не стоит испытывать, Элайджа уже знает об этом. Следующее, что я разобью о твою голову, будет телефон, затем бокалы, картины в номере.