Кетрин замолкает, мотает головой и пихает Кола в сторону его машины. И выглядит при этом так непривычно смущенно и немного злой, что тот не соглашаться на план и все может рухнуть.

— Все готово, - мужчина из автосервиса подходит к Пирс, и та сует ему в карман купюры.

— Спасибо за вашу помощь, - благодарит Пирс.

Он продолжает хохотать даже тогда, осознает, что стоящие машины одинаковые. Его любимая машина. Его первая машина, которую подарил отец на шестнадцатилетние.

— Зачем все это?
– спрашивает Давина.

— В одной из них откажут тормоза, - объясняет Пирс. — Все просто : Направляете машину в столб, и конец. Документы готовы. Вы только должны выпрыгнуть вовремя.

— Это же опасно!
– ужасается Давина.

— И, пролежать в гробу, как остальные? Я видел, как скорая увозила Финна, моя сестра выпила яд, - скрещивает руки на груди Кол. — Я не буду прикрывать Клауса.

— Не опаснее, чем то, во что мы уже ввязались, - шипит Пирс. — Ты имеешь права ненавидеть семью и Клауса, весь мир. Но, не будь дураком, и не подставляй под удар ту, которую любишь. Риск есть, Кол, но это того стоит. Свобода того стоит. Вы будете свободны.

А потом Кетрин останавливает Давина, когда та собирается сесть в машину к Колу, ведь она не оставит его одного, как бы опасно не было. Она передает ей в руку инсулиновый шприц с дозой снотворного.

— Зачем мне это?

— Незаметно вколешь Колу в плечо. Он уснет. Дозы хватит, чтобы он проспал сутки.

— Нет. Я не предатель.

— Это не предательство. Девочка, я вижу, ты его любишь. Так сражайся за любовь.

Сражайся до конца. Сражайся пока дышишь. Уколи и он уснет через пятнадцать минут. Сумеешь вытащить его из машины?

— Да.

Полоска дороги. Кол впервые ощущает тяжесть в ногах, которая сводит в судороги. Он волнуется, что все может не получится и тогда они умрет вместе, как Ромео и Джульетта, и кстати, Кол терпеть не мог Шекспира, в отличие от Давины, которая считала, что любовь Джульетты и Ромео вечная и их союз заключен свыше, ведь они умерли за свою любовь.

Кол всегда любил скорость, риск и адреналин. Но, сейчас он сбавляет скорость, не желая причинить боль Давине, да и он вообще не понимает : Почему она все еще с ним. Почему она терпит такого, проклятого, как он.

— Ты?

Кол прищурился, с улыбчивой наглостью во взгляде.

— Я...

Давина старается молчать и смотреть вперед.

— Ты удивлен, что я осталась, - заметила та без особого выражения. — Я люблю тебя, и поэтому ты простишь меня, Кол.

— За что простить, Давина, - Кол оборачивается и видит как иголка шприца оказывается в его плече.

Взглянул на Давину, будто искал,в ее взгляде ответ на вопрос : За что?

Кол раздраженно сцепил челюсти, но смотрел без злобы. Давине не за чем его убивать, а значит это что-то иное. Она не предаст, ведь любит его. На ее глазах слезы и Кол понимает, что ее заставили сделать это.

— Прости...

Его взгляд тускнеет. Он не смел смотреть на нее. Не сумел видеть ее слез.

На какой-то миг Кол успел поверить, что сейчас все кончится и онтсумеет открыть тяжелевшие веки. Открыть и увидеть свет, но он упал в пустоту.

Сердце Давины, пропускает три удара, когда та направляет машину в серый бетонный столб фонаря.

Скрежет, боль, тяжесть век и тьма.

Разбитое дорогое авто, владельцем которого является Кол Майклсон.

Кто-то зовет ее, но голос не Кола. Давина прижата к асфальту, пытается, дотрутся до виска. В голове все расплывается, на ее руках свежая кровь. Она видит перед собой лицо Кола, и ей кажется, что не зря она боролась за них, за их свободу. Ей кажется, что все уже закончилось и они одержали победу. Доктор кладет свою руку на пульс и диагноз: " — Эта живая, а парня больше нет...Мертв..."

Хейли не слушает всех тех соболезнований, что произносят друзья Джексона, ведь настоящим его знала только она. Хейли и не слушает, а только кивает и обнимает собравшихся, почтить светлую память ее мужа. Она оставила дочь с подругой, и это было верное решение.

Элайджа стоит в углу - так удобно, так он невидимый для всех и никому не мешает своим присутствием, - держа в руках мобильный.

В соборе полно незнакомых людей, все молчат, во всех в руках цветы.

Никто и не замечает, как Майклсон уходит. У всего есть предел. Предел Элайджи закончился, когда он узнал правду о смерти родителей. Пришел конец. Элайджа всегда был на стороне брата, а он поступил так. Обрек их родителей на смерть. Идя в особняк Элайджа понимал, что это конец. Он должен положить конец. Элайджа положит конец предательству, когда открывает деревянную дверь, ведущую в особняк. Клаус спокойно встречает брата, а Элайджа набрасывается на него, с кулаками, ударяет головой об асфальт. Клаус не сопротивляется, а только пытается посмотреть брату в глаза. Он знает, что теперь Элайджа возненавидел его.

— Не смотря на все твои подлости, пролитую кровь, я всегда был рядом с тобой. Ты лишил жизни наших родителей! Как ты посмел! Никлаус! Ответь! Вечно всех обвиняешь! Хоть раз посмотри на себя. Подло… Это подло было с твоей стороны поступить так, ради бизнеса! Я заботился о тебе, Никлаус. Довольно. Хочешь драться? Начнем, но ты не выживешь!

Удар за ударом. Никлаус молчит, ведь он знал, что Элайджа расценил это, как предательство семьи. Ребекка оказалась права в то, что Клаус разрушил их семью.