Круспе дал приказания другим своим людям, и они разъехались в разные стороны, дабы прочесать поля, местную деревеньку и лес. Граф и его друг отправились на юг, к основному тракту.

– Я готов слушать, - ненавязчиво намекнул Оливер, едва особняк Рихарда скрылся из виду.

Мужчина судорожно сжал поводья в руках, и на его красивом лице заиграли желваки. Наконец, он произнес:

– Если кратко, то Элиана нашла комнату Марго.

– И что? – непонимающе уточнил Ридель, придерживая так и рвущуюся лошадь.

– Когда моя первая жена умерла, я оставил в ее комнате все, как было: одежду, постель, туалетные принадлежности. Знаешь, как своеобразный памятник ей. Ну и тот портрет, где она в вишневом платье и с распущенными волосами.

– Да, я помню его.

– Элиане вздумалось проветрить все комнаты, выбить ковры, протереть пыль – навести порядок, одним словом. Ключи ото всех комнат у нее были на руках, а ключ от комнаты Марго – только у меня. Думаю, ты знаешь, что такое женское любопытство. Однако это не остановило Элиану, и она каким-то образом умудрилась стащить этот злосчастный ключ, пока я спал.

И вот, ранним утром она все-таки проникла в комнату. Я не знал, что она там делала, но только потом, по словам слуг, Элиана выскочила из дома, вся в слезах, села на лошадь и умчалась в неизвестном направлении. Меня разбудил Людвиг, сообщив мне о побеге жены и о том, что комната Марго открыта. Черт возьми, она, наверное, думает, что я какой-то чертов Синяя Борода!

Рихард пришпорил лошадь и помчался вперед, стараясь хоть как-то утихомирить бурю, бушующую внутри. Оливер последовал его примеру и, нагнав друга, воскликнул:

– Поверить не могу, что ты до сих пор не рассказал Элиане о своей первой жене!

– А зачем? – огрызнулся Круспе.

– Теперь видишь, зачем, - парировал Ридель. – Не нужно быть Джоном Торном, чтобы провести логическую цепочку. Ты скрыл от молодой жены комнату, битком набитую вещами первой жены. В ее понимании это сродни измене, то есть, этим ты показал, что Марго все еще что-то для тебя значит.

– Но я не мог так просто отказаться от того, что связывало меня с ней! Да и тот случай на дуэли…

– Ты по-прежнему называешь убийство Босье «случаем на дуэли»? Круспе, взгляни, наконец, правде в глаза.

Услышав слова друга, Рихард побледнел. Его лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, а в глазах зажегся недобрый огонек.

– Не стоило напоминать мне об этом, Олли.

– Прости, - тут же исправился Ридель. – И ежу ясно, что это был несчастный случай. И все же… Ладно, Рихард, поворачивай назад. Твои люди и так прочесывают все окрестности. К тому же, куда ей бежать, если Элиана никого здесь не знает?

– Она знает тебя, - уточнил граф, послушно поворачивая лошадь.

– Ох, Круспе, - сокрушенно покачал головой Оливер, - если бы она примчалась ко мне, был бы я сейчас тут, с тобой? Тебе лучше вернуться домой – вдруг твои люди уже нашли ее? Или же твоя фрау сама вернулась, пока ты тут по полям скачешь.

Рихард промолчал, погруженный в свои мысли. Он продумывал массу вариантов развития дальнейших событий, но ни один из них не устраивал его должным образом. С тяжелым сердцем он вернулся в замок, ругая самого себя за совершённый промах.

***

Элиана сняла с себя плащ и сапоги, после чего устало присела на обтянутый набивным ситцем диван в гостиной Оливера. Казалось бы, утро только началось, а из-за переживаний и неприятного открытия ее всю трясло, что сказалось на общем самочувствии юной фрау.

Она знала, что Ридель пойдет ей навстречу, согласившись встретиться с Рихардом. Ясное дело, Круспе расскажет другу о случившемся, и ей не нужно будет повторять все несколько раз. Вместо этого она сама попросит Оливера рассказать о той темноволосой красавице в вишневом, которой принадлежала та таинственная комната.

Тут же остро нахлынули воспоминания об их с Рихардом счастье, и на глаза Элианы снова навернулись слезы. Пред мысленным взором тут же встали картинки их маленького мира, сменяющиеся друг за другом, словно в калейдоскопе.

…Вот они скачут вдвоем посреди бескрайнего поля, покрытого ослепительно-белым, сияющим до боли в глазах снежным покрывалом. Конь Рихарда выбивается вперед, а каурая кобыла Элианы тщетно пытается догнать галопирующего скакуна, маячащего где-то впереди всего в паре-тройке метров. Снег из-под копыт жеребца летит прямо в глаза девушке, кобыла недовольно фыркает, но все же упорно стремится за конем. Рихард, оглядываясь назад, весело смеется и придерживает скакуна, позволяя запыхавшейся Элиане догнать себя. Затем, без всяких предупреждений стаскивает жену с седла и пересаживает к себе. Каурая трусит рядом с пустым седлом, в то время как вороной несет на себе двойную ношу. Круспе крепко держит жену за талию, впиваясь нежным, но требовательным поцелуем в ее приоткрытые уста…