— Продолжим в следующий раз, — объявил Клаус, поднимаясь со своего места и потирая испачканные углем пальцы.

Эмили, со вздохом разминая одеревеневшее тело, с любопытством покосилась на полотно, которое Майклсон поспешил накрыть тканью.

— Можно посмотреть? — полюбопытствовала она, но Клаус лишь покачал головой.

— Нет нужды смотреть на угольный набросок.

— Но… — Лоуринг выглядела удивленной. — Неужели все это время ты…

— Ты куда-то торопишься, дорогуша? — усмехнулся первородный.

— Нет, но…

— Никаких «но», — Майклсон безапелляционно прервал робкий лепет Эмили. — Продолжим в следующий раз, когда ты не будешь занята.

Девушке осталось лишь смириться.

Эмили приходила в особняк Клауса всякий раз, когда не была занята в баре, и они оба приступали к работе над будущим портретом. Первородный наслаждался каждым моментом созидания, все больше привязываясь к своей натурщице. Лоуринг переносила позирование уже не так тяжело, как в первый раз, напротив, она даже получала от этого некое удовольствие. Возможно, ей передавался общий настрой Клауса, но, так или иначе, им обоим это было по душе.

Майклсон и Лоуринг становились все ближе и ближе друг к другу с каждым днем, пока первородный, у которого всегда были проблемы с доверием, не решился впустить девушку в свою жизнь. Просто однажды Эмили после нескольких часов позирования не отправилась домой, как обычно, а осталась на ночь.

С одной стороны, Клаусу хотелось иметь рядом любящего и понимающего человека, в верности и честности которого не приходилось бы сомневаться; с другой — опасался раскрываться перед кем бы то ни было из опасения взрастить страх или ненависть. Он никогда не знал наверняка, чего хочет, путаясь в противоречиях. Но лишь одно было ясно совершенно точно: предательства он не простит никогда.

Итак, работа над портретом шла полным ходом, когда видимость идиллии пошатнулась, и на безоблачный небосклон спокойной жизни Майклсона наползла первая грозовая туча. Эмили как раз заступила на смену, когда перед ней за стойку села удивительной красоты молодая девушка. Ее густые, темно-русые волосы крутыми локонами рассыпались по спине и плечам. Темный облегающий топ, джинсы и кожаная куртка выглядели достаточно модно и дорого, и смотрелись на незнакомке удивительно ладно, точно сшиты были по ее фигуре.

Девушка заказала белого вина и, пока Лоуринг готовила заказ, произнесла, как бы невзначай:

— Ты девушка Клауса Майклсона?

От неожиданности и бесцеремонности вопроса Эмили вздрогнула, рука ее дернулась, и немного вина пролилось на стойку. Смущенно пробормотав извинения, девушка вытерла небольшую лужицу, после чего ответила, вскинув подбородок:

— Ну, допустим. С какой целью интересуетесь?

Незнакомка издала хрипловатый смешок и весело уставилась на барменшу:

— Неужто? Наш Никлаус клюнул та такую дурнушку? — затем, бросив оценивающий взгляд на Лоуринг, пододвинула к себе бокал. Пригубив вина, она слегка поморщилась. — Обычно таких, как ты, он ест на завтрак.

— Простите? — Эмили все это явно не нравилось, но посетительница и глазом не моргнула.

— Вижу, — продолжила она, — он даже ни разу не питался тобой. И попыток не делал, а? Ну прямо чудеса! Или он

— Кто вы такая? — не выдержала наконец девушка, швырнув полотенце на стойку. — Откуда вы знаете Клауса? И что это за бред вы несете?

Эмоциональность Лоуринг, казалось, никоим образом не задела незнакомку. Сделав еще один глоток вина, она произнесла, откровенно забавляясь:

— Скажем так, я его старая знакомая. Настолько старая, что ты, наверное, ужаснешься, когда узнаешь, насколько. А так оно и будет в скором времени — уж я-то гарантирую.

— Кто вы? — с нажимом повторила Эмили, и ее собеседница притворно вскинула руки, будто сдаваясь.

— Меня зовут Кэтрин Пирс, — произнесла она, наконец, и, перегнувшись через стойку, заглянула в глаза Лоуринг. Ту так и обдало жаром. — Только Клаусу не обязательно знать об этом. Ты не скажешь ему, — сказав так, девушка, как ни в чем не бывало, вернулась на место, а барменша непонимающе затрясла головой, сбрасывая наваждение. Она понимала лишь одно: Клаусу не стоит знать о том, что Кэтрин в городе. Что вообще здесь была.

— Поверь, я не враг тебе, — Пирс провела ногтем по кромке бокала и усмехнулась. — Даже наоборот, хочу тебе помочь, показать истинное положение вещей.

Эмили вновь надменно вскинула подбородок, чувствуя, как в ней растет недоверие к этой таинственной персоне:

— А с чего вы решили, что мне это нужно?

— Нужно, — голос Кэтрин был тверд и уверен. — Поверь, я знаю Клауса не первый год, а ты — лишь то, что он позволил. И, милочка, это только верхушка айсберга.

Лоуринг с сомнением посмотрела на Пирс, но комментировать ее слова не стала, хотя не могла не признать, что зерно сомнения все же запало в ее душу. Кэтрин это заметила, и ее красиво очерченные губы расплылись в довольной усмешке.