Парнишка подчинился, бормоча что-то о возможных проблемах с изготовлением, но Эмили благополучно пропустила его причитания мимо ушей, и уже к вечеру забрала заказ, уплатив три доллара. Возможно, мастер заломил цену даже выше, чем она ожидала, но Лоуринг важен был сам результат. Девушка понимала, что лучшей возможности попасть в комнату, чем во время званого вечера, у нее не будет, поэтому продумала план проникновения до малейших деталей. О том, что тем самым она предает доверие Клауса, Эмили старалась не думать.

Приближаясь к дому, Лоуринг заметила на пороге какую-то коробку, перетянутую лентой. Сердце девушки учащенно забилось в сладостном предвкушении, и она невольно ускорила шаг. Только поднявшись на крыльцо и взяв коробку в руки, Эмили убедилась, какая она объемная. Под лентой оказалась открытка с запиской:

«Позволь мне сегодня стать твоей крестной феей.

К. М.»

Счастью Лоуринг не было предела. Она открыла коробку уже у себя в комнате, обнаружив там коралловое платье с открытой спиной в стиле тридцатых годов, шелковые перчатки, отделанные кружевом, туфли (и как только Клаус угадал с размером?), а так же бусы, браслет и серьги из мелкого жемчуга.

— Ох, подобная расточительность пугает меня, — пробормотала Эмили и принялась собираться на вечеринку, чувствуя себя уже не так уверенно, как всего полчаса назад.

Когда Лоуринг перед самым выходом взглянула на себя в зеркало, оценивая результат преображения, то едва ли могла узнать себя в той роскошной женщине, что явило отражение. Никакого намека на веснушки — Эмили не пожалела крема и пудры, чтобы скрыть их, никакой неуверенности или страха. Роскошная одежда, макияж и прическа стали для девушки своеобразной броней.

У подъездной дорожки Лоуринг уже ожидал красный «Мустанг» Никлауса, за рулем которого сидел один из помощников Майклсона. Эмили села на заднее сиденье, сжимая в руках расшитый бисером и искусственным жемчугом клатч, на самом дне которого лежали заветные дубликаты. Молчаливый шофер в кратчайшие сроки доставил девушку к особняку Клауса и помог ей выйти из автомобиля, учтиво поддерживая под локоть.

Хозяин дома уже ожидал их на крыльце сверкающего огнями дома, облаченный в элегантный смокинг, который удивительно ему шел. Впрочем, Клаусу был бы к лицу даже шотландский килт. Последнюю мысль Эмили озвучила, поднимаясь по ступеням, и Майклсон довольно ухмыльнулся.

— Прекрасно выглядишь, — отметил он, добавив про себя, что девушка в таком наряде удивительно напоминает ему Ребекку.

Кокетливо взмахнув ресницами, Лоуринг ответила:

— Не без твоей помощи.

— Всегда рад, — Клаус поднес к губам ее затянутую в перчатку руку, после чего провел Эмили в дом.

В большом зале слышались музыка и смех — чересчур фальшивый с точки зрения девушки, равно как и гости Майклсона — известные политики города, включая мэра и его жену, с лица которой не сходила кислая мина; нувориши, желающие выгодно подать себя перед членами старинных и уважаемых семей Сан-Франциско; успешные бизнесмены и, как предполагала Лоуринг, даже кое-кто из членов местного преступного синдиката. От этого сборища у Эмили мороз шел по коже, в частности от того, с какой неприязнью и высокомерием поглядывали те, кто относился к «сливкам общества». Некоторые рассматривали ее уж слишком бесцеремонно, словно выискивая в девушке какой-то дефект и спрашивая себя, что же такой блестящий джентльмен как Клаус нашел в этой девчонке, которую и красивой-то можно было назвать с натяжкой. Однако Майклсон был рядом, и его присутствие придавало Эмили уверенности противостоять всей этой фальши и безвкусной роскоши, которую окружающие считали воплощением шика.

Словно в кино, туда-сюда сновали официанты, предлагая гостям напитки и закуски. Сквозь широкую арку, соединяющую большой зал с парадной столовой, был виден фуршетный стол, ломившийся от разнообразных закусок — от устриц и креветок в остро-кислом соусе до шоколадного суфле и десертов на любой вкус. Иными словами, мечта гурмана.

К своему смущению Эмили ощутила, как в желудке заурчало, и Клаус, уловив этот звук, рассмеялся и, хлопнув Лоуринг чуть пониже спины, подтолкнул по направлению к столу — мол, ни в чем себе не отказывай. Она не заставила себя долго ждать и, уже уплетая тартинки с черной икрой, в очередной раз подумала, что все это стоило Майклсону денег, и денег немалых.

«Однако не забывай, зачем ты здесь, — напомнил голос рассудка, и внутри Эмили все сжалось. На мгновение она даже пожалела, что затеяла все это, и у нее даже мелькнула мысль, что еще не поздно отказаться от этой глупой затеи. — Но я хочу знать правду!» — и именно эта сентенция поставила точку в сомнениях Лоуринг.

Закинув в рот остатки тартинки, девушка сделала несколько шагов по направлению к залу и, чуть привстав на цыпочки, принялась выглядывать Клауса. Тот как раз мило беседовал с мэром и его престарелой женой, с изяществом аристократа покручивая в руках высокий бокал с шампанским. Итак, он занят, а значит не помешает ей проникнуть в тайную комнату.

Эмили вернулась в столовую, а оттуда проскользнула в коридор, ведущий к кухне и подсобным помещениям. Немного поплутав, дабы не попасться на глаза никому из обслуживающего персонала, гостей или помощников Майклсона, она наконец попала в коридор южного крыла, где и была та самая комната. Лоуринг остановилась и прислушалась. До нее доносились обрывки разговоров, смех и музыка, и учащенное биение собственного сердца почти перекрывало звуки веселья.

Что ж, пора. Эмили судорожно сглотнула и, быстро сняв перчатки, вытащила из клатча два ключа и склонилась к двери, обмирая от каждого звука и шороха. Первый ключ не подошел — он легко вошел в скважину, но, как бы девушка ни силилась повернуть его — все тщетно. Тогда Лоуринг взяла другой, всей душой надеясь, что на этот раз удача ей улыбнется. От волнения Эмили не смогла даже сразу попасть в отверстие, но, сжав зубы и задержав дыхание, вставила ключ и повернула. Топорный дубликат хоть и с трудом, но все же заставил поддаться механизм замка. Девушка с пыхтением поднажала, и результаты ее усилий оказались вознаграждены тихим щелчком.