В коридоре горел свет. Снизу из столовой доносился раздраженный голос Аллы:

– Ну почему никто не может поднять задницу и купить жратвы?! Как в холодильник лезть, вы все молодцы, а как принести – никого нету. Вот погоню сейчас…

– «Сэйфуэй» закрывается в семь, – отвечала Валентина. – А сейчас скоро восемь.

– Что, здесь нет магазинов, которые позже работают?

– Есть один, у почты, но там все дороже.

– И меньше выбор, – поддержал жену Василий. – Значительно меньше.

– Что, там одной картошкой торгуют? – вспылила Алла.

– А деньги? – промямлил Василий.

– Какие тебе деньги?! Да у тебя вся комната добром завалена. Шоп-турист, понимаешь!

– Но ведь мы все покупали только на распродажах, за грошики, – начала оправдываться Валентина.

– Сколько осталось грошиков, истрать на колбасу. И сыру купи, чтобы я была довольна.

Лидочка подумала, что Иришка вовремя рассказала ей о том, что Алла поддельная. Если не знать, то можно от удивления помереть. Почему эта женщина позволяет себе так шпынять краснодарских Кошек, а те покорно собираются, шуршат сумками, звенят мелочью?

В то же время Лидочка не могла избавиться и от некоторого гадкого злорадства. В конце концов, кто-то же должен был открыто сказать этим толстячкам, что нельзя вечно жить взаймы.

– Не люблю халявщиков, – сообщила Алла тихим, деловым голосом. – И я на них управу знаю. А ну пошли!

Алла явно отыгрывалась на хомяках.

Хлопнула входная дверь. Лидочка продолжала подслушивать. Но Алла не стала никому звонить. Она снова поднялась на второй этаж и без стука открыла дверь к Иришке. Папа с дочкой все еще сидели там.

– Совсем забыла, – сказала она достаточно громко – видно, в пылу боя с краснодарцами забыла о Лидочке. – Где микрофон?

– Что? – послышался Иришкин голос.

– Сегодня тебе твой хахаль принес микрофон. Оставил на столе. У меня Лида свидетель. Я узнала, что это не твой микрофон. Давай его сюда.

– Возьми.

– Откуда он у тебя?

– Нашла.

– Ты не могла его найти.

– Нашла.

– Где?

– Когда изгородь подстригала. В саду. А зачем он вам нужен?

Ответа не последовало.

Получив требуемое, Алла прошла по коридору к себе в комнату.

Лидочке представилось, как в разных комнатах второго этажа притаились четыре человека. В маленькой Иришкиной комнате сидят, держась за руки, отец и дочь. Им страшнее всех, потому что они боятся не только за себя, но и за маму, за бывшую жену… В другой комнате она, Лидочка. Она сидит на кровати, хотя сейчас бы ей самое время отправиться в город, погулять по вечернему Лондону. А в третьей спальне Алла рассматривает микрофон, который заранее поставили в саду Геннадий с товарищем, чтобы держать дом под контролем.

«А, да черт с ними», – сказала себе Лидочка.

Она натянула платье – вечер был теплым, взяла сумку, надела удобные разношенные туфли и вышла из своей комнаты.

Лидочка спустилась только до середины лестницы, как Алла выскочила из своей комнаты.

– Ты куда? – Алла перевесилась через перила.

– В город.

– Зачем?

– Алла, ну почему это вас интересует? У меня есть знакомые. Я хочу с ними встретиться.

– Какие еще знакомые?! – В голосе Аллы прозвучало отчаяние. Словно она не договорила: «Еще и этих убивать придется!» И Лидочка поняла, что ей действительно нельзя идти к Саше Богородскому или к Литвиновым. За ней могут следить.

Ей захотелось сказать, что в метро она не будет подходить к краю платформы, но она сдержалась и промолчала.

– Потерпите до завтра, – предложила Алла. – Завтра нас Слава подвезет.

– Я в Англии ненадолго, – сказала Лидочка. – Так что мне каждый день дорог.

Тут на лестничной площадке рядом с Аллой возникла тощая фигура Славы.

– Лидочка, – сказал он громко и с вызовом, – подождите, я с вами.

– Ты куда? – почти крикнула Алла.

– Хочу погулять с Лидой, – ответил Слава.

– Посидишь дома!

– Алла, – сказал Слава, показывая, что он мягок, зануден, но может быть упрямым, – я уже давно не твой муж. Я тебе не подотчетен. Неужели это тебе не ясно? Мне хочется погулять с Лидой. И никакие твои возражения меня не убедят.

– Ты об этом пожалеешь, – пригрозила Алла.

– Алла, не переигрывай, – вздохнул Слава. – Все же ты не в пустыне и не в Люберцах.

– При чем тут Люберцы?

– К слову пришлось.

– Если ты на что-то намекаешь, то глубоко ошибаешься. Иди спать.