И поняла, что условия, в которых содержат похищенную женщину, таковы, что никакая косметика ей не требуется. И переодеваться ей не надо.

С чего бы… Лидочка медленно собирала вещицы обратно в косметичку. Зачем бандитам, при их бессердечии и жестокости, оставлять в живых настоящую Аллу? Почему я решила, что видеозапись сделана вчера или позавчера, что они придумали историю с доверенностью только что? Зачем им нужна настоящая Алла? Зачем возиться с ней, кормить ее? Это бывает только в приключенческих фильмах из американской жизни, а у нас каждый бутерброд на счету.

Мысль о смерти Аллы не возникла у Лидочки раньше, до того как она увидела ее косметичку и ее трусики. Это дурное наследство, оно не принесет радости здешней Алле… Но вот эту Аллу они будут беречь.

А Славу?

На первый взгляд, его теперь можно бы и убить: кому он нужен, если счет у него общий с женой и распоряжение о переводе ценных бумаг в наличные сделано… Но смерть Славы вызовет неизбежные осложнения с полицией… Значит, если со Славой что-то и планируется, то он должен исчезнуть, а не погибнуть. К сожалению, одно не исключает другого…

Лидочка убрала за собой и заперла дверь в спальню.

Хоть ничего особенного она не нашла, настроение у Лидочки испортилось.

И тут ее потянуло в сон.

С Лидочкой такое бывало несколько раз в жизни. Когда было очень плохо и нервы уже отказывались служить, она засыпала. Так случилось, когда она узнала о смерти мамы…

Лидочка прошла к себе в комнату и на минутку прилегла. Только на минутку – очень уж разболелась голова.

И заснула.

И проснулась, как оказалось, через два часа от шума, криков и ругани внизу.

Несколько секунд она лежала, собираясь с мыслями, и чем более просыпалась, тем хуже становилось настроение.

Но делать нечего. Лидочка посмотрела на часы. Половина двенадцатого!

Лидочка вышла на лестничную площадку и посмотрела вниз.

В прихожей Геннадий отчитывал Славу.

– Чего ты не видел? Ты сам им помог! Наверное, всю ночь их собирал!

– Я не имею представления! – отказывался Слава. – И отстаньте от меня, наконец. Я не имею представления!

– Ну что ты прикажешь делать, Эдуард? – Геннадий обратился к своему хромому приятелю, который впервые пришел в дом Кошко.

– Ничего страшного еще не произошло, – сказал Эдуард Дмитриевич. – Не все потеряно.

– А вот и ты, Лидия Кирилловна! – воскликнул Геннадий, увидев Лидочку. – Где Кошки? Когда они сбежали?

Лидочка уже почти спустилась с лестницы и увидела, что дверь к Кошкам распахнута.

Еще несколько ступенек вниз, и стало видно, как уменьшились завалы барахла, добытые Кошками с таким трудом.

– Этого еще не хватало! – Геннадий был в бешенстве.

И тут Лидочка со всей очевидностью поняла, что Геннадий – не главный в этом тандеме.

– Успокойся, – сказал Эдуард. – Они промахнулись. Рейс «Аэрофлота» только в четыре. На семь утра они не успели.

– Что они – идиоты, на «Аэрофлоте» лететь! Да у них головы на плечах есть, – вмешалась Алла. – Они сейчас на «Бритиш Эйрлайнс» к Москве подлетают – и сразу на Петровку! Звони, чтобы их в Шереметьеве наши перехватили.

– Да помолчите, – брезгливо остановил их Эдуард Дмитриевич.

Лидочка только теперь разглядела местного вожака банды. Был он средних лет, с невыразительным чиновничьим лицом, одна нога короче другой – это было видно и на ходу, и даже когда он стоял, покосившись.

– Алла, – продолжал Эдуард, – мы с Геной смотаемся в Хитроу, времени у нас в обрез. А ты остаешься на кухне. Все попытки бунта на борту пресекаешь как хозяйка дома.

Алла непроизвольно ринулась за вождем.

Лидочка поняла, что сегодня Алла трусит куда сильнее прежнего. Бунт на борту разгорается, и неизвестно, куда бросаться, чтобы его подавить.

Дверь захлопнулась.

Удрученный Слава отправился к себе в кабинет, а Лидочка пошла на кухню. Алла бросилась за ней.

– Сейчас, Алла, вам самое время идти с повинной, – сказала Лидочка.

– Ты с ума сошла! – испугалась Алла. – Что я буду в ихней тюрьме гнить?

– А чем их тюрьма хуже нашей?

– Так я же ихнего языка не знаю.

– Учителя пришлют. Потом вам знание иностранного языка пригодится.

– Нет, – решительно сказала Алла. – Там негритянки. А я их не выношу – очень воняют. А из нашей тюрьмы всегда отмажут.

Лидочка была у себя наверху, когда через три часа привезли беглецов.

Об их прибытии Лидочка догадалась по грохоту, вздохам и жалким голосам, доносившимся из прихожей.