– Ох, помолчи, Василек, – взмолилась Валентина. – Ох, молчи!

– Разумно, – одобрил ее слова Эдуард. – У нас выбора нет, у вас есть. Или вы сидите смирно и ждете, или мы вас вынуждены будем связать и заклеить ваши губки скотчем.

– Можем и замочить, – предложил Геннадий. – С удовольствием. Мне давно все ваши рожи надоели. И твоя рожа, Лидия Кирилловна, пуще всех.

– Спасибо, – сказала Лидочка. – Я не рассчитывала на любовь.

– Все, – сказал Эдуард. – И помните, что мы проявили к вам настоящий гуманизм.

Геннадий вышел из комнаты первым. Эдуард за ним. Они переговаривались снаружи, искали нужный ключ, попробовали три ключа, прежде чем нашли нужный.

Потом Геннадий подергал дверь. Она не шелохнулась.

– Хорошее дерево, натуральное, – сказал он.

– Попробуйте покричать, – попросил Эдуард Дмитриевич. – Мне интересно, далеко ли слышно.

Никто ему не ответил.

Лидочка посмотрела на окно. В ее комнате окно не открывалось, в нем была только фрамуга – верхняя четверть высокого узкого окна.

– Ну давай, давай, – поторопил Эдуард.

– Минутку, – сказал Геннадий. – Я загляну к ней в комнату. Чтобы не осталось лишнего.

– Но только на минутку. Я жду тебя в машине.

Окно выходило в сад. Сквозь просветы в деревьях было видно футбольное поле. Там, далеко, гоняли мяч негритята. Их голоса по-комариному доносились сквозь открытую фрамугу.

– Я посижу, не возражаешь, Лидок? – спросил Василий. Ноги его не держали.

– Садитесь.

Василий опустился на кровать.

– И я тоже, можно? – попросила Валентина.

Кошки были толстыми пожилыми людьми, нервы у них дошли до предела.

Валентина уселась рядом с мужем. Они одинаково сложили на коленках толстые руки. С возрастом Василий с Валентиной стали похожи друг на дружку, как брат с сестрой. А впрочем, может, они и выбирали себе спутника жизни по внешнему и внутреннему сходству.

– Они на аэродром поехали? – спросила Валентина.

– Плохо, – сказал Василий. – Улетят, только их и видели.

– Плохо, – согласилась Лидочка.

– А их надо поймать, узнать, куда они трупы положили, и в тюрьму посадить.

– Чей это был платок? – спросила Лидочка.

– Какой платок? – Удивление Валентины было наигранным. Она сразу сообразила, о чем говорит Лидочка.

– Платок, который бандиты нашли в машине.

– Может, Аллин? – спросила Валентина лживым голоском. Ну просто пропела!

– А кто его кружевами обшил? – спросила Лидочка.

– Ну ты же не скажешь! – утвердительно заявила Валентина.

– Если кому донесешь, мы ничего не знаем, мы тебе ничего не говорили! – воскликнул Василий.

– Значит, вы Иришке платочек вышивали? – спросила Лидочка.

– А потом его у нее Алла украла, – уверенно сказала Валентина. – И когда на машине поехала, то им свои раны вытирала.

Это была версия, по-своему красивая версия. Элегантная и абсолютно неубедительная.

– А где этот платочек сейчас? – спросила Лидочка.

– Вроде его Генка с собой взял, – сказал Василий.

– Или второй, Эдик.

Лидочка подошла к окну. Длинной зеленой полосой до кустарников, где она когда-то давным-давно увидела бандитов, тянулся газон. На дальнем его краю стоял почерневший от времени и чуть покосившийся сарайчик, в котором она прятала в мешок с удобрениями бандитский микрофон.

Дверь в сарайчик была закрыта. К ней была приставлена лопата.

Серая белка пробежала по коньку крыши сарайчика. Элегантно и легко сбежала по ручке лопаты на траву, уселась и что-то откопала в траве. Наверное, корешок. Белка взяла его в передние лапки и принялась обгрызать. Большой лесной голубь с белыми щеками пролетел над белкой, уселся на ветку большой липы и стал с интересом наблюдать за ее действиями…

Лидочка спохватилась – она отключилась от разговора в комнате.

Наверное, потому что ей не хотелось видеть, как постепенно улики стягиваются к Иришке… А может, к Роберту? Ей так хотелось, чтобы виноватыми оказались бандиты, и Кошкам хотелось того же… Но как ни закрывай глаза, усатый Пуаро все равно загонит виновную в угол своими простыми, казалось бы, вопросами.

Может, поэтому они так до сих пор и не вызвали полицию? Понимали, что, пока полиции нет, можно закрыть глаза, а как она приедет, прятаться будет некуда.