Солдаты, молча внимавшие рассказам Садовникова, оказывались мысленно с ним, там, за хребтом. С ним, тогда старшим лейтенантом, замполитом роты, они были участниками ввода советских войск в Афганистан в составе мотострелковой дивизии, двигавшейся маршем из Термеза через Амударью по наведенному понтонному мосту на Кабул.

Неожиданности поджидали их с первых часов. Все было не так, как им объясняли. Оказалось, что шоссейной дороги Ташкурган – Кундуз, обозначенной на карте, не существовало. На ее месте были сплошные песчаные барханы. Войскам приходилось идти в обход.

Афганистан встречал их настороженно. Они о нем мало что знали. Замполит на политзанятиях рассказывал солдатам об Афганистане по школьному учебнику географии: горная страна, жаркий сухой климат, с севера на юг тянется Гиндукуш, водятся верблюды, выращивают виноград, торгуют коврами, каракулем, сухофруктами…

Об отправке сообщили на вечерней поверке в Термезе. После отбоя почти никто не спал. Была беспокойная, запомнившаяся каждому на всю жизнь ночь. По-новому смотрели друг на друга: как все сложится? Кто-то оттуда уже не вернется. Что их ждало впереди – толком никто не знал. И все-таки чувство тревоги смешивалось с чувством гордости: им доверили выполнять священный интернациональный долг, поддержать Апрельскую революцию в дружественной стране. Они искренне верили в это.

Вскоре после прибытия выяснилось, что демократическое правительство контролировало только центры провинций, опираясь на стоящие там гарнизоны. Многие из них были блокированы мятежниками. Вначале те были разобщены и слабо вооружены, в основном английскими карабинами и пулеметами. Но душманы были везде, воевали фанатично и умело, прекрасно ориентируясь на знакомой местности. Потом были налажены поставки современного оружия из Пакистана. Караваны шли и днем, и ночью. Перехватывать их среди гор было очень трудно. Со временем моджахеды сорганизовались, стали действовать скоординированно. Наши потери возросли, работы «черным тюльпанам» прибавилось.

Садовникову довелось участвовать в крупной операции по разгрому отрядов оппозиции в широкой долине Джабаль-Уссарадж, Чарикар, Махмудраки, откуда формирования Исламской партии Афганистана обстреливали аэродром Баграм вблизи Кабула. Эта площадь представляла собой почти сплошную застройку, была прорезана густой сетью оросительных каналов, покрыта виноградниками, рядами высоких, до двух метров, валов, сделанных из глины. К бою там было приспособлено все: дома, глухие дувалы, подземные укрытия.

Нашими войсками было создано кольцо окружения. Но из-за недостатка сил не везде оно было плотным. На одном таком разреженном участке и находилась сводная группа старшего лейтенанта Садовникова.

В его подчинении было несколько бэтээров и бээмпэшек, в экипажах которых было оставлено по два-три человека. Моджахеды провели на их участке разведку боем и, видимо, решили, что здесь у них есть возможность прорваться.

Подготовившись, советские бойцы пошли на позиции двумя группами. Около часа продолжался отчаянный бой. Наши войска поддержала авиация, и «духи» стали отходить. У них были немалые потери.

Группа Садовникова получила приказ: при поддержке двух бэтээров идти в контрнаступление по горячим следам. Моджахеды отступили за разрушенный кишлак и, отстреливаясь яростно, стали уходить вниз в долину. Садовников подумал, что они это делают от отчаяния, и дал команду основным силам подтягиваться к передовой группе. И вдруг впереди стали один за другим вспарывать каменистую почву взрывы. Участок был заминирован. С двух сторон начался обстрел из гранатометов. Это была ловушка! Завалился один из бэтээров. Сквозь беспорядочную стрельбу слышались стоны раненых. Садовников приказал срочно отходить на исходные позиции.

Вот тогда и пошли на них всеми силами моджахеды. Это был их точный психологический расчет: пережив пьянящее чувство победы, а потом вдруг угодив в ловушку и понеся значительные потери, «неверные» будут в растерянности и не окажут сильного сопротивления.

Надо было вызывать подмогу, хотя это им запрещалось. Садовников нутром чуял – здесь одно из главных направлений прорыва моджахедов, против них не устоять. Выпускать их из кольца нельзя. Потом ему вручат награду, дадут звездочку на погоны за этот бой, а тогда начальство грозилось отдать его под трибунал.

Был адский бой. «Сушки» подошли через полчаса. Ракетные удары с самолетов остудили пыл моджахедов, заставили залечь, притаиться в горных расщелинах, что позволило группе Садовникова удержать позиции до высадки резервного десанта.

…Садовникову трудно давались рассказы о войне. Игорь видел, как нервно играли его желваки, в глазах появлялся бешеный блеск, а полудетская, доверчивая улыбка превращалась в злой оскал. Резче очерчивались глубокие складки на лбу и вокруг рта. Но капитан понимал: надо делиться опытом с этими еще не обстрелянными мальчишками, которым завтра предстоит переправляться через Амударью в горячие Афганские горы. Может, что-то усвоят.