— Мне бы твою уверенность! У Лисы появились тайны… Недавно я заметила, как она прячет нечто, похожее на дневник.

— Хотелось бы почитать!

— Читать чужой дневник?!

— Не чужой, а собственной дочери.

— В любом случае, гадко!

— Не знаю, что окажется в итоге более гадким: наше самочинство или содержание дневника.

— Она же ребенок!

— А что, если таким образом на ней сказалась стрессовая ситуация?

— Я тоже об этом думала, пыталась с ней поговорить, приласкать, — бесполезно!

— Милочка, не преувеличивай! У Лисы переходный возраст и первая любовь!

— Неужели любовь сделала нашу дочку угрюмой и замкнутой? Иногда я ловлю на себе ее взгляд, и мне становится страшно…

— Мила, ты только послушай, что говоришь! Такого просто быть не может!

— На днях, я вытащила из почтового ящика квитанцию междугородних переговоров и не поверила своим глазам. На триста рублей! Оказывается, Лиса, тайком, названивает в Петергоф! Тебе поведение дочери не кажется странным?

— Не кажется. Ты забываешь, целое лето она провела с бабушкой.

— Смотрю, у тебя на все имеется ответ! — саркастически усмехнулась Мила. — Узнаю своего мужа, неизменно стоящего на защите мамы!

— При чем здесь она?! Теперь давай во всех несчастьях будем обвинять мать! — вспылил Андрей.

— Будем! Я считаю, дело не в переходном возрасте и любви!

— Легко догадаться, куда ты клонишь! Только, извини, по-моему, у тебя паранойя!

Губы Милы задрожали от обиды:

— Как ты смеешь?!

— Прости, не хотел… Милочка, не сомневайся, я на твоей стороне, но, чтобы сделать необходимые выводы, за Василисой нужно понаблюдать. Что же касается порчи характера и ведения дневника, не нахожу в них ничего сверхъестественного! Согласна?

— Наверное, ты прав, многие девочки ведут дневник.

— Вот видишь…

— А в отношении остального… Скоро ты сам убедишься, кто для нашей дочери является единственным авторитетом!

— Не волнуйся, я разберусь.

— Здесь, пожалуйста, остановите, — попросила таксиста Мила, — приехали.

Выйдя из машины, Андрей обрадованно произнес:

— До сих пор, не верится! Неужели, свобода?!

— Пойдем скорей, такой сильный ветер!

— Ты замерзла?

— Да, что-то знобит.

Андрей посмотрел на усталое лицо жены:

— Бедная моя девочка, совсем измучилась!

— Слышишь? Оппи по двери барабанит…

При приближении к квартире грохот усилился.

— Соскучился! — улыбнулась Мила и нажала на звонок. — Ничего не понимаю, где же Лиса?

— Разве она не должна быть дома?

— Конечно, должна!

Дверь распахнулась. Увидев дочку, Андрей широко улыбнулся и открыл объятия:

— Лисонька, любимая моя, иди к папе! — Наткнувшись на холодный, безразличный взгляд, он замолчал.

— В чем дело, Лиса? — повысила голос Мила.

— Ты не рада меня видеть? — Андрей с обидой посмотрел на девочку.

— Почему? Рада. — На лице Василисы не отразилось никаких эмоций.

— Что-то незаметно!

— По-твоему, я должна прыгать от радости вместе с Оппи?!

— Неужели тебе не стыдно?! — укоризненно воскликнула Мила, заметив ехидную ухмылку дочери. — Не обращай внимания, — обратилась она к мужу, — пусть идет!

Андрей тихо произнес:

— Ты права, я не узнаю Лису.

— Теперь у нее распорядок один: возвратится из школы, быстро поест, и к себе в комнату.

— Чем же она там занимается?

— Уроки делает, книги читает.

— А какие?

— Если бы я знала! Захлопывает перед моим носом дверь и при этом так злится!

— Интересная постановка вопроса! Подумаешь, злится! Неужели трудно было настоять на своем и зайти?!

— А ты сам сначала попробуй!

— Хорошо, тогда давай поступим по-другому…

Прошло две недели.

Неожиданно, в субботу, дочь объявила:

— Мам, я сегодня иду на день рождения к Юле.

— Почему ты заранее не предупредила?

— А зачем?

— Затем, что у нас могли быть свои планы! — Мила повернулась к мужу, надеясь на его поддержку.

— Василиса, мне очень не нравится твое поведение в последнее время! — Суровый голос отца не произвел на девочку никакого впечатления.