Возвращаясь с работы поздним ноябрьским вечером, Мила остановилась у подъезда и набрала по домофону номер квартиры. Никого. В последнее время такое случалось все чаще. Она со вздохом достала из сумки ключи. Внезапно собственная пассивность вызвала в душе волну протеста, представилась чем-то гадким, отвратительным. «Хватит прятать голову в песок! Поеду в субботу!» От принятого решения ей сделалось спокойнее.

В рейсовом автобусе Мила проспала почти всю дорогу. От основной трассы до храма пришлось добираться пешком. Шум городских улиц с грязной слякотью под ногами сменился величественным покоем зимнего леса, ослепительно-белым снегом и звенящей тишиной. Стайка красногрудых снегирей сопровождала ее всю дорогу. Весело переговариваясь, пташки сначала обгоняли свою попутчицу, а затем поджидали на придорожной вербе. Стоило ей приблизиться, снегири вновь взмывали в воздух, и все повторялось сначала. Счастливая улыбка не сходила с Милиного лица.

После мороза храм показался очень теплым, а еще, необыкновенно просторным и спокойным. Женщина растерянно огляделась по сторонам: где же священник? Неужели придется ни с чем возвращаться в Москву? Не успела она расстроиться, как из алтаря вышел батюшка Стахий. Порывисто шагнув к нему навстречу, Мила поздоровалась. Слова сочиненного текста мгновенно вылетели из головы.

— Не волнуйтесь, — первым нарушил молчание священник, — вы откуда приехали? — Его живые черные глаза, несмотря на серьезность лица, ласково улыбались.

— Из Москвы.

— Путь неблизкий, особенно зимой. Наверное, вы на машине?

— Нет, на рейсовом автобусе.

— Видимо, вас привела сюда серьезная причина. Не смущайтесь, расскажите!

— Все?

— Конечно, все.

— Но это очень долго…

— Ничего, время у меня есть. Не зря же вы, в конце концов, ехали в такую даль! Знаете, милая гостья? Давайте я вас сначала чаем угощу. Наверное, замерзли?

— Немного. Спасибо, батюшка.

— Как вас величать изволите?

— Людмилой.

Батюшка Стахий провел ее в трапезную и, усадив за длинный стол, налил горячий чай в уютные оранжевые чашки с крупными белыми горошинами.

— Не стесняйтесь, Людочка, берите печенье, конфеты!

— Спасибо. — Мила сделала глоток. — Какой вкусный!

— Конечно, вкусный! Вода здесь особенная, из источника самого Николая Чудотворца! Шесть веков нас, грешных, утешает, поит, лечит, — с нежностью и любовью, словно о живом существе, отозвался о роднике священник.

— Надо же! Наверное, там очень красиво?

— Зачем же гадать? Источник находится внизу, за храмом. Если хотите, можете сама туда спуститься, по тропинке.

Миле вдруг необыкновенно захотелось собственными глазами увидеть родник.

— А нельзя прямо сейчас? — попросила она.

— Идите, я вас подожду. Попросите помощи у Святителя Николая! Вот, возьмите с собой лист со словами молитвы.

— Спасибо, батюшка.

— Это вы, Людочка, не меня, а Николая Чудотворца благодарить будете! Его потому Угодником и прозвали, что никому не отказывает. И вам не откажет!

— А ведь Он мне один раз уже помог, когда мы с подругой в институт поступали! — От воспоминания на душе сделалось легко и радостно.

— Идите, с Богом!

Мила обогнула храм и увидела довольно крутой спуск к источнику. Пробираться по узкой неровной тропинке, среди вековых сосен, оказалось делом непростым. Внизу весело журчал кристально прозрачный родник. Наклонившись, она почерпнула ладонью искрящуюся в солнечных лучах ледяную воду и поднесла к лицу.

— Господи, хорошо-то как!

В легком дуновении ветерка донеслось: «Будете меняться вы, будет меняться и мир вокруг вас».

Задумчивая и притихшая, Мила возвратилась к батюшке Стахию.

— Поговорили со Святителем Николаем?

От участливого тона священника ей вдруг сделалось так жаль себя.

— Скажите, где же справедливость?!

Она начала, торопливо и сбивчиво, волнуясь, открывать самое сокровенное. Тяжелые воспоминания опустошали, наполняя душу мукой, не давая места ничему светлому.

Видя ее страдания, батюшка Стахий воскликнул:

— Да как же вы не поймете, что обидой раните собственное сердце! Простите! Искренне простите свекрови зло, которое она причинила, и увидите, жизнь переменится! Господь услышит вас!

Мила обескураженно замолчала.

— Знаю, искренне простить будет сложно! Очень трудно, — добавил священник.

— Как же так?! — Ее губы задрожали, глаза наполнились слезами. — Вы даже представить не можете, сколько…

— Прошу вас, найдите в себе силы! — Лицо батюшки излучало доброту и сострадание.