— Какую икону?

— Значит, ты здесь по другой причине?

— Батюшка, простите, лучше мне этого не говорить!

— Видимо, дело серьезное. Наверное, оно связано с той злополучной книгой?

— Как вы догадались?

— По твоему мрачному виду. Мила, учти, если ты и дальше будешь продолжать молчать, я не смогу тебе ничем помочь!

— Мне нужен другой тайник…

— Ты кого-то опасаешься?

— Да. Думаю, нет, я уверена, — поправилась она, — скоро за ней придут!

— Кто придет?

— Не знаю.

— Хорошо. Предположим. Но даже если придут, давай рассудим здраво! Книгу нельзя украсть, она же невидима!

— Все правильно. Так было раньше.

— Ты хочешь сказать, теперь что-то изменилось?

— Разрешите мне спрятать книгу у вас!

Неожиданная, горячая просьба Милы застала батюшку Стахия врасплох.

— Почему именно у меня? — опешил он.

— Здесь ее точно не найдут!

— Ты уже и место выбрала?

— Да, — не задумываясь, ответила Мила. — Неподалеку от источника, под старой сосной.

— Странный выбор!

— Во сне я видела большую, сказочно-прекрасную птицу…

— Расскажи-ка поподробнее!

Выслушав Милу, священник задумчиво протянул:

— Надо же!

— Вы о чем, батюшка?

— Помнишь, я спросил тебя, не из-за иконы ли ты явилась?

— Конечно, помню.

— Сегодня, всего на один день, в храм привезут список с чудотворной афонской иконы Иверской Божией Матери. Благодарим Тебя, Владычица наша, Богородица! — благоговейно перекрестился батюшка Стахий. — Так что приходи, Милочка, часам к одиннадцати.

— Обязательно! Но какое отношение к иконе имеет сой сон?

— Дело в том, что образ очень большой, в человеческий рост, и, на редкость, прекрасный!

— Вы хотите сказать, птица…

— Да, осмелюсь предположить…

— Хочется своими глазами увидеть этот список!

— Увидишь, Милочка, увидишь… Правильно говорят: пути Господни неисповедимы! Что же касается твоей просьбы, я согласен, приноси книгу вечером, к закрытию храма.

— Спасибо вам, батюшка!

В тот же день, на месте, указанном дивной птицей, они обнаружили небольшую коробку со свечой. Не догадываясь о ее предназначении, Мила передала находку священнику.

Старый Петергоф, то же время.

Нина приблизилась к измятой постели. Глаза Смарагды были прикрыты. На какое-то мгновение, ей показалось, что внучка умерла. Колдунья пришла в отчаяние. Неужели именно теперь, когда они оказались так близки к цели, все пойдет прахом?!

— Тоня!

Веки больной дрогнули. Землистое старческое лицо исказилось от боли.

— Я уже в аду? — с трудом разлепив потрескавшиеся губы, прошептала Смарагда.

— Ну вот еще! Придумала! — Нина, с деланой бодростью, опровергла ее предположение. — Не сдавайся, крепись, ты же настоящая ведьма! Осталось совсем немного, и ты спасешься! Обещаю!

— Мне слабо верится! — Смарагда, схватившись высохшими скрюченными пальцами за грудь, мучительно закашлялась. — Такое невозможно вытерпеть! — страшным голосом взвыла она. Выплюнув на пол черный сгусток крови, женщина немного успокоилась.

— А я тебя предупреждала, но разве ты слушала, — пробормотала Нина. — К сожалению, все возвращается — закон бумеранга!

— Ты о чем? — тяжело дыша, спросила Антонина.

— Не бери в голову.

— Послушай, — чуть слышно прошелестела ведьма, — нужно спешить!

— Я вся внимание! — колдунья склонилась над постелью.

— Мне дали увидеть последнее: она унесла книгу к сельскому священнику. Ищи у него!

— Благодарю тебя. — Во взгляде Нины, обращенном на умирающую, мелькнула тень жалости.

— Скажи, теперь, я могу распорядиться жизнью невестки по своему усмотрению?

— Конечно!

— Тогда обещай…

— Ты хочешь, чтобы я убила Милу?

— Нет! Нет! — испуганно, из последних сил, выдохнула Антонина. — Обещай сохранить ей жизнь!

— Что?! — не поверив своим ушам, переспросила колдунья.

— Обещай… Раскаяние… Знаешь, оно побеждает боль…

— Бредит, — озабоченно произнесла Нина.

— Я не брежу! — грозный взгляд Смарагды впился ей в лицо.

— Как прикажешь, дело твое!

— Мое, — прошептала умирающая, прежде чем потерять сознание.

Село Воскресенское, то же время.