Отсюда, сверху, город выглядел вполне уютно - двух- и трехэтажные деревянные здания, брусчатка на главных улицах, прогуливающиеся по улицам разношерстная публика - от разодетых дам в пышных юбках до маршалов Конкисты, затянутых в кожаные плащи и скрывающих лица под масками, похожими на респираторы.

После заварухи в Сэвен-Синсе мы с Брэндоном отправились на запад, и вот уже третий игровой день топаем пешком, избегая оживленных трактов, да и вообще прячась от любых попадающихся навстречу игроков. Запасы провизии и боеприпасов, закупленные у Лоа Гуэде, потихоньку подходят к концу. Благо - дичи вокруг полно, и Скай здорово помогает в ее добыче. Если бы он еще умел разделывать и готовить эту дичь - вообще бы цены ему не было. Но нам приходится упражняться в кулинарии самим, и, если честно, наше основное блюдо - куски мяса, сырые с одного боку и обугленные с другого - мне уже основательно приелось.

Соваться в города за провиантом Брэндон опасается, и правильно делает. Лемминги в очередной раз увеличили награды за наши головы - теперь за меня можно получить уже семь тысяч, а за Брэндона - три. Плюс подросла и награда за мою голову от Конкисты - уже до двух с половиной тысяч. Хотя я в последние дни вроде бы вел себя прилично. Брэндон объяснил, что штрафы Конкисте растут со временем. Плюс мне могли накинуть несколько сотен за тех троих конкистадоров, что мы прищучили, помогая Мериманге.

– Ну, так что, готовы?

– Да готов, готов, - проворчал я.

– Встретимся на этом же месте через час. Маршрут от креста запомнили?

– Угу. Ладно, не тяни. Сделай это.

Я, наконец, отвлекся от созерцания городка и обернулся к Брэндону.

Тот, действительно, тянуть не стал. Последнее, что я увидел перед вспышкой - это дуло револьвера, направленное мне прямо в лоб.

Занятно. В реале похожие ситуации у меня бывали, и не раз. И я помню это дурацкое щемящее чувство, когда заглядываешь в черный зрачок пистолетного ствола, понимая, что вот он - момент истины, и от смерти тебя отделяет неуловимо короткое мгновение. И мне всегда было интересно, успеешь ли услышать звук последнего для тебя выстрела, успеешь ли осознать, что это всё, конец.

Уж не знаю, как там, в реале, но здесь я ничего сообразить не успел. Ни боли, ни грохота выстрела - только яркий белый свет, на несколько мгновений заливший все вокруг, и легкое головокружение.

И вот я уже стою в полумиле от того места, где мое тело с простреленной башкой упало на камни. Ближайшая Святая Земля - на окраине города, возле самого выхода из ущелья. Пологий холм, на котором возведен массивный каменный крест из песчаника, а чуть поодаль видна дюжина крестов поменьше - над сгладившимися от времени холмиками могил.

Вспышка, кажется, частично ослепила меня - цвета вокруг казались серыми, блеклыми, будто я смотрел старинную черно-белую пленку, к тому же изрядно засвеченную. Брэндон предупреждал меня об этом. После смерти попадаешь в Тонкий мир. Это особое измерение, с которым обычные игроки сталкиваются в двух ситуациях - когда умирают, и когда только-только заходят в игру и еще не успели вернуться в свое тело. А вот у местных колдунов с Тонким миром куда более тесная связь, и самые сильные из них даже могут свободно перемещаться в него по своей воле.

Мне хватило и нескольких секунд, чтобы понять, что мне здесь не нравится. Разница между реальным миром Диких земель и этим загробным царством была примерно такая же, как между бабочкой и сухой оболочкой старого кокона, рассыпающейся от прикосновения. Даже звуки здесь были какие-то тусклые, приглушенные, будто доносящиеся через толстый слой войлока.

А еще здесь будто бы постоянно дул ветер. Его нельзя было почувствовать кожей, но его было видно - он нес с собой потоки мелкого серого пепла, размазывал очертания всех предметов.

Я взглянул на свои руки - тоже серые, бесцветные и, кажется, даже слегка прозрачные. Ущипнул сам себя. Никакого эффекта. Я - призрак. Может, даже сквозь стены смогу проходить? Надо будет попробовать.

Я обернулся в сторону креста и едва не присел от удивления.

А вот об этом мне Брэндон не рассказывал.

Мы проходили возле этого креста пару часов назад. Это была обычная грубо отесанная каменная глыба, чуть покосившаяся вправо. Здесь же она превратилась в белоснежный столб, покрытый вязью искусной резьбы. И возле него возвышалась огромная, в два человеческих роста, светящаяся фигура ангела. Не каменного. Настоящего. По крайней мере, если ангелы существуют, то они выглядят именно так. Они сотканы из света, их крылья - легки и огромны, как паруса, их одеяния - мягкие, струящиеся, как волны. А голос - одновременно ласковый и трубящий, заставляющий съеживаться от ощущения собственной ничтожности.

– Не бойтесь, сэр Брюс Уильям Шарм, - проговорил ангел. Или проговорила? Впрочем, какая разница. От существа исходило такое спокойствие и умиротворенное величие, что думать о том, какие у него вторичные половые признаки, и есть ли они вообще, казалось кощунством.

Но я все равно думал. Наверное, я неисправим.

– Да не боюсь я.

– Вы знаете, что с вами произошло?

– Мой внук пустил мне пулю в лоб. И я вроде как умер.

– Верно. Но смерть в этом мире - не завершение жизни, а лишь одно из событий в череде бесконечных поисков себя. У вас сейчас два пути, сэр Брюс Уильям Шарп. Вы можете подойти ко мне, и я помогу вам вновь обрести вашу оболочку. Но предупреждаю - это надолго ослабит вас. Первые четверть часа вы будете беспомощны, как ребенок. Потом силы начнут возвращаться к вам, но постепенно.