Он услужливо подставил ей свою согнутую руку.

– Ну, так пройдёмтесь? С чего начнём?

– С реанимации.

– А потом?

– А потом всё остальное.

– Может с палат? Они ближе.

– Нет, нет. Самое главное место в больнице - реанимация. Там лежать люди больше всего нуждающиеся в помощи.

– Ух, а вы врач? Не похоже, на врача, заглядываясь в её декольте, промычал Герман Павлович, глазами как раз находящимися на одном уровне с вырезом.

– А на кого похоже?

– На модель.

– Спасибо за комплимент. Только куда дальше? Налево или направо?

– Сюда, проходите, сюда.

Алана открыла дверь в надежде увидеть реанимацию. Но это была дверь кладовой, в которой висели халаты. На полках были сложено постельное бельё и полотенца.

– Зачем мне сюда входить?
– удивилась Алана.

– За халатиком. Без халатика вас в реанимацию никто не пустит.

Алана обернулась на мужичка, растянувшегося в улыбке. Он был похож на маленького паучка, который с довольной мордашкой ожидал предвкушения добычи.

– Нет, уж, увольте. Вы мне сами халат вынесите.

– А если он вам не подойдёт?

– А если не подойдёт, натяну, за полчаса не лопнет.

Герман Павлович недовольно вошёл в кладовую и демонстративно закрыл за собой дверь, прямо перед носом Аланы.

Он тщательно стал листать вешалки в поисках самого маленького халатика.

Но через пару минут, понял, что это всё тщетно.

Тогда он решил взять самый большой, чтоб его спутница всё - таки поняла свою ошибку.

Взяв огромный халат 58 размера, он довольный вышел из кладовой и любезно помог ей его одеть. Алана утонула в халате, ведь в нём могло поместиться четыре такие девушки её комплекции. Они пошли по коридору и в самом конце он протянул ей бахилы.

– Помочь? - услужливо предложил он.

– Да, я сама справлюсь, - ответила недовольная Алана, надевая их, даже не согнув торса.

– Какая гибкость ног!
– восхитился Герман Павлович в очередной раз.

Мысленно Алана проговорила: «Вот старый козёл. Зачем он мне его подсуетил. С ним же невозможно находиться!»

Но вслух девушка выдавила только недовольное:

– Спасибо! До реанимации ещё далеко.

– Вот, вот дорогая! Мы пришли.

Реанимация была полна людей. Самое непонятное для Аланы было то, что люди под простынями лежали совершенно голые. Мужчины и женщины все в одном помещении.

Алана быстро обошла всю реанимационную палату. Сестры Марии в ней не было.

Девушка была очень расстроена этим обстоятельством. В ней умирала последняя надежда на чудо.

Они уже вышли из реанимации и практически закрыли дверь, как прям за своей спиной Алана услышала кашель. Кашель напомнил ей знакомый голос. Алана обернулась и практически бегом побежала назад.

На самой крайней койке лежал человек с полностью забинтованной головой и стонал.

Открытым был только рот и кончик носа.

Человек закашлял ещё раз.

Это точно! Точно сестра Мария!

Алана упала на колени рядом с кроватью и стала плакать навзрыд. У неё была настоящая истерика.

Испуганный Герман Павлович метался вокруг.

Одна из медсестёр не растерялась и быстро вколола Алане, какой - то успокаивающий препарат.

Алана размякла, наступило состояние полного равнодушия. Её вывели из реанимации и уложили на кровать в соседней палате.

Алана не ожидала сама от себя такой реакции. Весь о смерти сестры Марии она восприняла с большим спокойствием, чем её практическое Воскрешение.

– Вот не бывает идеальных женщин!
– слышала она сквозь лёгкий дрём. Я почти влюбился. Чуть не женился, - причитал испуганный Герман Павлович. Такая красавица, а психически неуравновешенная истеричка. Если так реагирует на боль посторонних людей, зачем ходит по больницам?

– Наверно, чтобы испытать такие ощущения, - с умничала медсестра. Вот такие и становятся маньяками! Им нравиться чужая боль! Нравится это видеть!