– Ты знаешь, почему этот деликатес прозаично называют “Три писка крысы”? Все до смешного просто. Сначала ты берешь ее в руки. Некоторые люди сразу накалывают вилкой, что неправильно и даже кощунственно, – подхватив слепого малыша за жалкий отросток хвоста, Гэбриэль критически осмотрел его со всех сторон, словно оценивая качество, – первый писк он издает, когда я так бесцеремонно нарушаю его личное пространство. По сути, они пищат всегда, но красивое название зачастую гораздо важнее содержимого. Так вот, второй писк можно услышать в момент погружения в соус, – болтающееся на тонкой ниточки существо ненадолго исчезло внутри своеобразного сосуда с подозрительной жидкостью. – И, наконец, финал. Третий писк, писк боли, исходит от медленно пережеванной крысы.

– Ты отвратителен, – стараясь успокоить расшатанные нервы, дочь Дагона отпила половину из дважды опустошенного бокала. Вопреки всем ожиданиям, ей на десерт принесли яблочный пирог, но подобная забота была излишней. Ближайшие недели она не сможет смотреть на пищу без тошноты.

– Не больше, чем Лэнс, – протерев испачканные соусом губы, Лжепророк облегченно вздохнул. Перенасыщение едой, чужими страданиями и размышлениями о времени утомили. Пальцы усиленно массировали виски. Гладко выбритый подбородок причинял дискомфорт. Одна единственная полоска на подбородке мрачным фоном выделялась на округлом лице. – К слову, я все забывал сказать тебе, что не так давно виделся с Хойтом. Его так зовут, да? Назван в честь деда, если мне память не изменяет. Что такое? Ты дрожишь? Не волнуйся, мы не успели близко познакомиться. Произошло нечто из ряда вон выходящее.

Волк не успел договорить – двери распахнулись, пропуская вперед лорда Сервина. Перевязанная окровавленными бинтами рука была крепко прижата к груди. Взгляд, полный презрения, сосредоточился на особе, которая посмела заворожить Лидера и воспрепятствовать ему выполнять свои обязанности. Слухи разнеслись по всему замку за считанные часы. Отныне каждого интересовало окутанное великой тайной прошлое, связывающие Предводителя с женой Маршала Простора. Между ними что-то было, однако мало кто мог поделиться достоверными сведениями. Легенды, одна нелепее другой, мифы, небылицы – все, кроме истины. Разъяренный Алломер не желал уподобляться низшему сословию жалких сплетников, его волновал лишь абсурдный, по его мнению, приказ.

– Какого черта? Почему мои люди должны патрулировать городские улицы? Разве это не работа Пуля или кого-нибудь из приспешников многоуважаемого принца Дорна? – громогласный баритон эхом разносился по огромному помещению, затихая в области сводчатых потолков. Колоннады затряслись под натиском такого смелого душевного порыва. Невыносимые боли в изорванной руке придавали говорившему безрассудной отваги. Преодолев расстояние от протестующих стражников до стола, он разделил его на две части, не позволяя захватчику продолжить прерванный диалог. – Я делал все для этой армии! С самого начала на моем счету было три замка и четыре тысячи солдат! Я следовал за тобой повсюду, а теперь узнаю, что меня послали выполнять работу сторожевых псов! И первая моя попытка достучаться до тебя не принесла существенного результата. Я пять часов ждал, пока ты наговоришься со своей новой или старой любовницей?

– Алломер, ты меня разочаровываешь, – ледяной тон, каким была произнесена эта фраза, заставил леди Тирелл вздрогнуть. Однажды ей довелось стать свидетельницей безудержного гнева и она не горит особым желанием испытать это еще раз. – Позволь напомнить, что твой вклад в общество был высоко оценен. До момента предательства и дезертирства. Мне нужна была твоя помощь, а ты трусливо сбежал. Тут все просто: искусанный собакой – сам ею становится.

– Лучше пасть от собачьих клыков, нежели от клинка какого-то мальчишки, – на одном дыхании выпалил Сервин, отдаленно понимая, что сделал опасный ход. Пути назад нет, остается смиренно дожидаться своей участи.

Одно неаккуратно сказанное предложение вызвало бурю страстей. Лидер перестал моргать – верный признак надвигающейся катастрофы. Трясущиеся от гнева губы приоткрылись, оголяя ряд белоснежных зубов. Угрожающее рычание донеслось до слуха всех окружающих, но было слишком поздно. Острое лезвие ножа для нарезки свинины вошло в лежащую на столе руку. Душераздирающий крик вырвался из упавшего на колени тела. Воспаленные глаза покрылись множеством маленьких красноватых линий. Он отчаянно бился лбом о деревянную поверхность, пытаясь унять боль, но лишь увеличивал отверстие на коже.

– Осторожнее, на запястье много вен. Потеряешь всю кровь – умрешь, – Гэбриэль мог наслаждаться таким зрелищем с присущим только ему одному извращенным спокойствием. Еще одна пищащая крыса разделила печальную братскую участь. Желание допить остатки пьянящего вина преобладало над желанием слушать раздражающие стоны. Как на зло, к концу многообещающего ужина графин опустел. Тяжело вздохнув, северянин все же соизволил перевести взгляд на тело, изнывающие от двойной боли. – Listen attentively, cause I won`t repeat it again. С тебя нет никакого толка. На протяжении четырех месяцев я терпел твою неоправданную жестокость, бездарные амбиции и ничего не стоящую преданность. Я даже не убил тебя после того, как ты трусливо сбежал. На мой взгляд, этого более, чем достаточно.

С этими словами он схватил рукоять ножа и резко дернул на себя. Поток кровяных сгустков окропил все вокруг. Очередной вопль не успел сорваться с посиневших губ, так как стальные пальцы сжали горло трепыхающегося лорда. Последовавший за этим удар повалил его на пол. Сознание покидало окровавленное тело с рассеченной головой. Женщина отвернулась, не в силах смотреть на дальнейшие действия своего неудавшегося спутника жизни: Старк обошел распростёртую на полу тушу, как он их всегда называл, и довершил начатое. Звук дробящихся костей еще долго звенел в ушах. Казалось, он повис в воздухе, пропитал разрисованные стены. Затем – тишина, гробовая, угнетающая.