Зарывшись пальцами в светлые волосы, Кай мерно раскачивался, словно маятник. Он найдет утешение в ласках. В конце концов, дядя мечтал именно о таком финале. Молчание, такое правильное, такое необходимое, было нарушено ворвавшейся в келью Хеленой. Она узнала о произошедшей трагедии и поспешила в замок. Шокированная и потерянная девушка не знала, как выразить свое горе. По неизвестной причине ей не хотелось плакать. Тяжело вздохнув, племянница усопшего запечатлела короткий поцелуй на морщинистом лбу. Обыденные фразы в данный момент бесполезны. Все и так все знают.

– Он любил тебя, Кай, - убрав седые пряди с безмятежного лица покойника, Хелена не стала сдерживать эмоциональные порывы. Крики, обвинения и вопросы абсурдны в такие мгновения. – Чтобы ты себе не думал, но это правда. У него не было детей, и ты заменял ему сына.

– Он был тем, кем всегда хотел быть, - произнес Сокол, приложивший руку к грудной клетке старика, на место страшной раны, прикрытой тканью. Слабый кивок бойцам, ожидавшим приказа, заставил пятерых мужчин торопливо окружить гроб.

Финник, наблюдавший за прощанием из отдаленного угла комнаты, немедля вскочил со стула и поторопился навстречу Защитнику Птичьего Пути, еще не получившему титул от короля. Склонив голову в знак уважения, Ваксли продолжал кивать на весь нескончаемый поток наставлений. Трясущиеся руки воина свидетельствовали о глубоком моральном потрясении. Слова путались, язык заплетался, а капельки пота струились по дрожащим губам. Лорд Трех Свечей более не мог следить за душевным истязанием горячо любимого друга и, схватив говорившего за кисти рук, хорошенько встряхнул его, дабы привести в чувство.

– Я доставлю его тело в целости и сохранности, - обещание, данное самым храбрым и отчаянным кавалером Беленора, не останется невыполненным. – Буду ехать ночью, если понадобится. Постараюсь вернуться через несколько дней. Не нужно тосковать. Есть заботы поважнее, Ваша светлость. Попросите Клауса узаконить ваши права. Это главное.

Мысленно согласившись с предложением вассала, Аррен наконец-то позволил всем приступить к первоначальным обязанностям. Подняв деревянный ящик - временное пристанище гордого ветерана – люди вынесли его на улицу. Жалостливые взгляды посторонних зрителей раздражали. От мерзкого сочувствия не становилось лучше, и уж точно оно не вызывало нелепое желание поплакаться. Помедлив немного, Кай все же прижал сестру к собственной груди, давая понять, что защитит от любых опасностей.

Клаус, созерцающий безмолвную процессию с высоты полуразрушенных стен, резко зарычал, предварительно вцепившись в холодный камень. Пробудился слепой гнев. Монстр за красной дверью пытался выбраться наружу, терзая две оставшиеся цепи. Пора выпустить прожорливую тварь наружу. Отдаленная башня, предназначенная исключительно для военных советов, сыграла роль пыточной камеры. Избавившись от ненужного хлама в виде картин далеких Старковских предков, громадного стола с картой и прочих атрибутов, роялисты постелили на пол длинный ковер. Внутренние балки послужили отличной опорой для крепких веревок, опутавших изуродованное тело пленника.

Предатель, по оголенной груди которого стекала кровь из многочисленных глубоких порезов, глухо стонал. Поднимая онемевшую голову, он встречался с насмешливыми взглядами троих мучителей, предававшихся веселью за игральным столом. Среди них особенно выделялась незнакомая девушка, которая и стала виновницей бесконечных истязаний. Не скрывая презрения, палачи иногда забрасывали утомительные развлечения и принимались за работу. Однажды Дельгадо получил сильнейший удар хлыстом по лицу, оставивший крупную полосу алого цвета. Синяки и ссадины – не предел совершенства для двоих мастеров, в то время как их помощница ранее не имела дела с заложниками.

– Ты проигрываешь, Вилл, - констатировал довольный собой победитель, не первый раз обставивший сильного оппонента. Волшебные кости приносили сегодняшнему триумфатору небывалую славу, чем он гордился. – Такими темпами к концу игры ты будешь должен мне половину Оленьих Рогов, если не большую их часть.

– У тебя бурная фантазия, а мне это наскучило, - забарабанив пальцами по шершавой поверхности, Вильгельм неожиданно поднялся со стула и подошел к новоявленному Христу, распятому на стене. – И что же нам с ним делать? Может, подбросим монету? Выпадет герб – вырежем печень. Выпадет корона – желудок. Что скажите?

– А не проще перерезать сухожилия? Это мучительная смерть, между прочим, - леди Виллум не собиралась расставаться с жертвой так просто. Ненависть к дезертирам и лжецам давала о себе знать. – Нам все равно не дали четкого указания, поэтому мы с вам можем делать все что хотим.

Рассмеявшись от души, каратели приготовились довершить начатое. К несчастью, их вакханалию прервал ворвавшийся в помещение монарх, чье искажённое бешенством лицо говорило красноречивее любых слов. Встрепенувшийся Баратеон приблизился к товарищу. Расширенные зрачки в зеленой окантовке радужки гипнотизировали. Приказав сделать шаг назад, Ланнистер подошел к некогда близкому другу и соратнику, дабы увидеть перед собой ничтожного червяка, не стоившего ровным счетом ничего. Ради мимолетных надежд на спасение своей никчемной душонки он продал собственного лидера. И за что? За тридцать серебряников?