– Все, что произошло под сводами этой церкви, останется между нами, - загробным тоном произнес обезумевший лорд, потерявший абсолютно все. Он был прав. Всегда. Боль не утихнет. – Берегись, малыш, ибо скоро полнолуние.

***

Бесконечные сражения с лихорадкой продолжались. Организм Клэр не выдерживал многочисленных расспросов относительно местопребывания последней заложницы Лжепророка - леди Ирины. Келвин, взбешенный невоспитанностью допросчиков в достаточно грубой форме попросил их убраться к черту. Сидя в мрачной комнате и предаваясь воспоминания, ветеран сжимал холодную руку жены. Так проходил день за днем. Поддерживая угасающий огонь жизни, старый вояка напрочь забыл о пищи и сне. Эмоции постепенно угасали, превращая их обладателя в равнодушный камень. Надежда умирала вместе с ними, но просветы все же не давали зачахнуть. Радостные лики появлялись на пороге и осведомлялись о здоровье женщины, хотя им плевать.

По крайней мере, так думал лишенный сострадания рыцарь. Томорос, вошедший без разрешения, поставил на комод поднос с едой и присел на край постели. Разговоры и сентиментальные монологи были излишними. К счастью, южанин это понимал, и не стал вмешиваться. Попросив шурина не морить себя голодом, Редвин стремительно покинул угнетающее помещение. Он нуждался в свежем воздухе. Спуская по крутой лестнице во внутренний двор, солдат заметил понурого юношу, сидящего на скамье, в отдалении от барьера для дуэлей. Испачканный в крови плащ до сих пор покрывал сильные плечи.

– Может, пора побриться?
– речь шла о совершенно ненужной полоске усов над губой. Впрочем, ее владелец никак не отреагировал на это замечание. – Послушай, мальчик мой, я понимаю, что тебе тяжело, но нельзя же корить себя всю оставшуюся жизнь. Я знаю, каково тебе. Однако у тебя есть те, ради которых стоит побороть гнев и горе, - молчаливый Кай лишь наклонил голову вбок, демонстрируя нежелание обсуждать своим проблемы. – Ты забываешь о ней. Однажды я пошел по тому же пути. И в итоге не осталось ничего, кроме пепла, - Аррен по-прежнему сохранял спокойствие, думая о своих неправильных поступках в отношении Ребекки. – Кстати говоря, после того, как мои сыновья погибли, я посвятил несколько лет религии. Это успокоило нервы, но суть в другом. Если захочешь, то я мог бы оказать вам услугу.

– Что? Я не… Я даже не думал об этом, - запаниковал молодой лорд, вскакивая с места. Его крепкая броня равнодушия раскололась на две части. – Я понятия не имею, как с этим справляться.

– Для начала ты сбреешь эти ужасные усы, - порекомендовал добродушный Том, едва не задохнувшись от веселого смеха. Закончив наслаждаться смущенным кавалером, просторец захлопал в ладоши от нетерпения. – Я же сказал, что помогу. Понадобится согласие королевы и нового короля, но это пустяки. Главное – поговорить с Беккой, и этим займусь я.

Приготовившись к словесному противостоянию из-за последнего пункта, Сокол тут же осекся, стоило нечеловеческому реву разнестись по окрестности замка. Гарнизон лучников напрягся, усиленно вглядываясь в приоткрытую дверь, откуда стражники выводили закованного в цепи мужчину крепкого телосложения. Покрывая латников самой отборной руганью, какая только могла быть, огромного роста воин буквально переваливался с ноги на ногу. Оковы тянули вниз, но он стоически терпел унижения. Темная щетина, разросшаяся по всему лицу, придавала военнопленному свирепый вид. Дикость в темных, безжалостных глазах выдавала в нем жителя Севера.

– Дьявольское отродье, поганые ублюдки, мрази! – напрягая мускулы, лорд озирался по сторонам, будто бы в поисках очередной жертвы. Элайджа, встревоженный таким словесным потоком, ринулся к месту событий и предстал перед истинным гигантом. – Я перебью каждого Болтона в этих краях! Вы пожалеете о том, что сохранили мою никчемную жизнь!

– Успокойтесь, практически все Болтоны истреблены, - это своевременное замечание немного остудило пыль недоброжелательного северянина, грозившего перебить все и всех. Ланнистер ждал если не восторженной благодарности, то хотя бы не такого испепеляющего взгляда, от которого становилось не по себе.

– Судя по золотистым брошкам в виде львов на твоем симпатичном кафтанчике, ты и есть тот знаменитый Клаус, не так ли? – полюбопытствовал зверь, подходя намного ближе, чем позволял этикет.

– Нет, я его брат, Элайджа, - Лев не получал удовольствия от разговор с неучтивцами, посему не сразу заметил, как массивный череп со всей силы врезался ему в грудную клетку, что привело к падению на землю. Оторопевшая стража поспешила окружить животное и выставить вперед пики с алебардами.

– Черта с два я буду обмениваться любезностями с обыкновенным подчиненным, - выплюнул сир, чей кожаный дублет, поношенный и исцарапанный, был увенчан не менее громадной золотой цепью, чем ее хозяин. Этот герб легко узнать. – Где тогда ваш пресловутый королек? Или мой лорд? И так вы относитесь к союзникам, глупые твари? Продержать меня два лишних дня в темнице и спрашивать, кто я такой? Как еще можно обозвать вас, тупоголовые скоты? Весь, мать его, Север знает про Амбера. Илая Амбера, - отталкивая навалившихся рыцарей, остервенелый великан норовил раздробить кому-нибудь кости. – Снимай с меня кандалы, трус, и принимай бой! Мне уже доводилось сражаться с Ланнистерами и я знаю, что они из себя представляют!

– Прекратите вопить, - посоветовал уставший Кай, думавший совсем о другом. Дикий вепрь портил общее впечатление от оглушительной победы. – Это не поможет.

– Кто этот напыщенный петух со смазливым личиком? – поинтересовался Амбер, при этом рассматривая еще одного роялиста. Внезапно он увидел окровавленный плащ. Зрачки расширились, дыхание участилось, а лицо мгновенное смягчилось, несмотря на оскал самого Илая. Он все понял. По глазам понял. – Кто?

– Дядя, - спокойным тоном ответил Малакай. Внутри происходила буря страстей, но снаружи он оставался каменным изваянием. – Прямо передо мной. Я ничего не успел сделать, чтобы помешать этому. Лжепророк оказался быстрее.