Она представляла собой круглое строение с винтовой лестницей, примыкающей к плотно закрытой каменной двери с львиной головой, держащей в зубах кольцо вместо ручки. Нужно было пройти большое количество ступеней, освещаемых лишь тремя факелами в отдаленных концах стены. При подъеме нельзя было смотреть вниз, поскольку мрак, казалось, медленно заполнял все пространство.

Впрочем, принц достаточно быстро взобрался на самый верх, даже не почувствовав особой усталости, отчего и без того завышенное самомнение взметнулось почти до небес. Зал заседания военного совета представлял собой небольшую полуовальную комнату, главным достоянием которой был широкий стол. Он занимал почти все место, от одной стены до другой, позволяя собрать вокруг себя больше тридцати особ. Само помещение было украшено многочисленными картинами и доспехами, которым не нашли применения в других частях обители королей. Они превосходно гармонировали с общим видом зала, придавая ему некой таинственности и скрытности. Он находился на недосягаемой для простых смертных вершине, что сразу же делало его желанным.

Кол, к своему облегчению, не обнаружил внутри отца. Стражники с должной поспешностью распахнули дверь, из-за столь плохого освещения приняв принца за короля. Лев воспользовался этим моментом и очутился внутри, сразу же закрывая рукой глаза. Непривычно яркий свет врезался в зрачки. На его приход отреагировали неоднозначно: Мозер Тирелл, сидящий в самом конце стола, напротив главного места, одарил вошедшего гневным взглядом, по-видимому, приняв того за Майкла, но, поняв свою ошибку, сразу же опустил глаза и нервно забарабанил пальцами по столу; Элайджа кивнул головой в своей типично-сдержанной манере; Мануэль Джаст, старый друг короля, занимающий в столице пост командующего военными силами, взглянул на принца лишь мимоходом, после чего продолжил поглаживать собственные усы; Орсон Темплтон, десница короля, стоял немного поодаль от общий суматохи, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

– Финн, мне кажется, или ты занял место Клауса? – поинтересовался младший из Ланнистеров, нависая над старшим братом. Третий сын Майкла и Эстер, унаследовавший от родителей темно-каштановые волосы и зеленые глаза, не был похож на остальных детей. Слегка вытянутая форма лица с заостренным носом хорошо гармонировала с легкой щетиной на худощавых щеках. Несмотря на это отличие от братьев, его смугловатая кожа, привлекательные черты лица и яркость сомкнутых губ все же позволяли причислить их обладателя к породе Ланнистеров. Небольшой шрам над правым глазом немного срезал бровь, что сразу же делало его гораздо взрослее, чем было на самом деле. Он спокойно сидел, сложив руки на столе своеобразным домиком, пока не подошел маленький братец, как его называли, и не помешал внутреннему монологу.

– Полагаю, Никлаус не будет против, что во время его отсутствия я занял это место, хотя, строго говоря, на них не написано, кому они принадлежат, – речь шла о крайнем стуле по левую руку от трона короля, который отличался от остальных высокой спинкой и удобными подлокотниками. Как правило, он занимался самыми близкими людьми, имеющими родственные связи с правителем Беленора.

– Это, безусловно, хорошее место, но мой тебе совет: не привыкай к нему, – сказав это, Кол едко усмехнулся и дружески похлопал старшего брата по плечу, чем причинил последнему большие неудобства. После этого младший из семейства Львов вальяжно развалился на своем месте, рядом с Элайджей, положив при этом ноги на стол. Тем не менее подобный жест не вызвал ожидаемой реакции: большая часть присутствующих погрузилась в немое созерцание входной двери, ожидая, когда в ней появится его величество.

– Колемон, я смотрю, ты сегодня в ударе. Какие-то продвижения с Хеленой? Мне стоит об этом знать? – иронично приподняв бровь, осведомился второй сын Майкла.

– Ты выдаешь желаемое за действительное, милый брат, но не беспокойся – когда произойдут какие-либо продвижения, ты будешь первым, кто о них узнает, – подложив обе руки под голову, Ланнистер поудобнее устроился на стуле, изредка перекладывая одну ногу на другую. – Но я был бы ужасным братом, если бы не поинтересовался твоей личной жизнью. Ну же, порадуй дядюшку Кола – зима уже близко или нет?

Элайджа хотел парировать удар, даже поднял для предстоящей речи правую руку, однако в этот момент двери резко распахнулись, пропуская вперед помрачневшего монарха. Присутствующие моментально забросили прежние занятия и вскочили с мест. Колемон, не сразу отреагировавший на столь неожиданное появление отца, едва не упал со стула, запутавшись в нескончаемых попытках убрать ноги со стола. Впрочем, его неудачу заметил лишь Элайджа, чьи слегка приподнятые уголки губ свидетельствовали о неописуемом наслаждении этой сценой.

Майкл не обратил внимания на происходящее в зале военного совета. Казалось, его отрешенный взгляд блуждал по чему угодно, кроме собравшихся в комнате людей. Он сел в предназначенное для правителя места лишь спустя несколько секунд внутренних поисков и тайных сомнений. Это был негласный сигнал, позволяющий всем остальным также присесть за стол переговоров. Напряженное молчание, в течение которого собравшиеся обменивались многозначительными взглядами, не могло продолжаться вечно. Все ожидали первого слова от опоздавшего короля, но тот лишь рассеяно оглядывался по сторонам. Даже двусмысленные покашливания не смогли вывести лидера совета из транса, в который он, судя по всему, погрузился слишком глубоко.

– Я так понял, это молчание будет длиться вечно? – не выдержав, взревел Мозер, практически вскакивая с места. Он больше не мог терпеть такого равнодушия и незаинтересованности по отношению к патовой ситуации, которая сложилась на Юге страны, – Хорошо, тогда я, вопреки обычаю, начну этот военный совет первым. Я пришел сюда не ради ваших грустных рож и наигранного сочувствия, которое на них изображено. Когда я просил вас всех о помощи, то не думал, что в ответ получу лишь просьбу повременить и войти в положение королевства, которое якобы не может в данный момент предоставить мне армию для боя. Армию для защиты Простора! Региона, благодаря которому ты, Майкл, получил под свое командование пятьдесят тысяч хорошо экипированных солдат! Возможно, ты забыл об этом, в чем я очень хочу сомневаться, но пока все факты говорят о твоей черной неблагодарности и неуважению к памяти погибших солдат и моего брата, Лэнса, крестного отца твоих детей!