– У вас ведь в гербе три черных пса, если мне память не изменяет? – будто порываясь напомнить о себе, северянин обратился в забывшемуся рыцарю. – Собак я люблю больше, чем людей. Собака отдаст за тебя жизнь и никогда тебе не солжет. И смотрит тебе прямо в глаза.

– Арестуйте его, – распорядился капитан стражи, следя за тем, как внешне мирного противника медленно обступают со всех сторон. Сопротивление бесполезно. Да и чревато жестокой расправой. – Отведите в подземную темницу. Заберите меч, а все остальное можете оставить при нем.

– Стойте! – внезапный крик, вырвавшийся из уст юной владычицы замка, привел всех присутствующих в замешательство. Не без труда поднявшись со стула, леди сделала повелительный жест рукой, в результате чего покорные слуги отошли от пленника на почтительное расстояние. – Не смейте приближаться к нему! Это приказ. – Недружелюбный взгляд гвардейца говорил красноречивее любых слов. – Он спас меня. Даниэль многим рисковал, чтобы оказать мне помощь в самый ответственный миг.

– Так он уже стал Даниэлем?! – окончательно вспылил Пес, не переставая контролировать любое движение безмолвной фигуры. – Чертов ублюдок…

– Крэйвен, выслушай меня…

– Ну почему, почему ты втемяшила себе в голову эту идиотскую мысль? – вскричал разгневанный защитник, в чьих услугах явно более не нуждались. Забыв обо всех правилах приличия, он перешел на вопль. Привычка, оставшаяся со времен столицы. – Запомни одну простую вещь – такие как он ничего не делают во благо других.

– Успокойся, приятель, – вмешался Кеншин, долго взвешивавший все за и против произошедшего. – Ответьте, пожалуйста, сир, как вы сюда попали?

– Первый разумный вопрос за всю ночь, – в искаженном шлемом голосе, как ни странно, слышались почтительные нотки. – У вас плохо охраняются северные врата. Я последовал за нашими общими друзьями и без всяких препятствий проник в форт. Конечно, приходилось карабкаться по крутым скалам и при этом оставаться незамеченным, но в жизни бывали задачи и посложнее. – Выпрямившись во весь рост, еретик скрестил руки на груди. – Если вас интересует причина моего появления в этой области, то не стану скрывать, что нахожусь тут по особому приказу Гэбриэля. – При этих словах слушатели насторожились и машинально потянулись к эфесам клинков. – Он пожелал смерти для сестры Никлауса. Но ошибся в выборе исполнителя. Я не убиваю женщин и детей.

– С каких пор? – язвительно осведомился Крэйвен, готовый наброситься на врага в любую секунду. – Ты всегда был ужасным человеком.

– Это довольно растяжимое понятие. Я – честный человек. Этот мир ужасен, – пожав плечами, одиночка сделал пару смелых шагов навстречу обвинителю. – Не пытайтесь корчить из себя святого, Клиган. Я слышал про детей Таргариенов.

– Ты путаешь меня с моим старшим братом, – с поразительным хладнокровием изрек гвардеец, давно привыкший к такого рода замечаниям. В конце концов, убийство младенцев – это несмываемый позор для всей семьи. – Он мертв, а я в глаза не видел тех малышей. Не нюхал их и не слышал их воплей.

– Значит, я слишком часто придаю много значения прошлым деяниям. Извиняюсь, – нечестивец начинал ощущать некий дискомфорт в окружении враждебно настроенных зрителей. – Что же, присягать на верность вашему королю я не буду. Вы уже убедились, что моя преданность не стоит ровным счетом ничего. Если разрешите, то я сейчас же покину ваше пристанище и вернусь к привычному образу жизни где-нибудь в Центральном регионе.

– Вам предоставят все необходимое, милорд. – Ребекка не допустила возражений провинившихся стражников. Держась за спинку стула, она намеревалась покинуть комнату, однако подкосившиеся ноги и закружившаяся голова помешали ей.

Последняя картинка, мелькнувшая перед закатившимися глазами, мгновенно размылась. Ее подхватили крепкие, но холодные руки, удержавшие от падения. Голоса постепенно стихали за непроницаемой чертой угасающего сознания, а затем вовсе исчезли. Привычные законы времени не действовали в альтернативной реальности, пришедшей на смену беспощадности и суровости настоящего мира. Тут воскресали мертвые, города поднимались из пепелищ, а любовь затмевала все другие чувства. Но и этот мир не был идеальным – война, кровь и алчность пробрались в узкий купол, разрывая оболочку и внося смуту. Очнувшись после беспокойной ночи, леди Аррен, чувствуя слабость в суставах, приподнялась на локтях. Волосы, рассыпавшиеся на подушках, прилипали к мокрому лбу. Два раза ей пытались снять жар.

Вопреки всем ожиданиям Баки не спал, свернувшись калачиком возле ее ног, а дремал около дверного проема. Рядом с ним, облокотившись на стену, стоял угрюмый страж. Оголенный клинок, чье острие покоилось на плитке, служил точкой опоры. Его можно было легко спутать с античной статуей, наблюдавшей за каждым мимо проходящим. Затуманенный разум не дозволил сразу разглядеть притаившегося хранителя. Легкие солнечные лучики едва проникали сквозь зашторенные окна. Это не ее спальня – огромный холст, изображающий изгнание Люцифера, помог прийти к такому заключению. К счастью, через пару минут уже вся цитадель знала о пробуждении повелительницы. Вокруг сновало множество слуг, приносивших прогревающие напитки и специально приготовленные лекарства.