Дорога к главной твердыне по мере продвижения становилась все чище и чище, что позволило выровнять шаг. Зоркий глаз часовых неустанно следил за входящими и выходящими из цитадели, словно ожидая полномасштабного вторжения неприятеля. Это не могло не показаться забавным, если взять во внимание тот факт, что двадцать лет назад пристанище Старков приняло добровольную капитуляцию перед новым правителем Беленора. В любом случае, посыльный проделал долгий путь от столицы к данному месту не ради пустых воспоминаний, ничем для него не примечательных, а лишь чтобы передать письмо, скрепленное королевской печатью, лично в руки наследника Севера.

Объяснив свою миссию одному из стражников, всадник провел некоторое время на одной из сторожевых башен, наблюдая за чудесными видами горных вершин. Воистину потрясающее зрелище: остроконечные возвышенности, сплошь покрытые белым одеялом, дотрагивались до облаков с причудливой бережностью. Можно было бы вечно наслаждаться увиденным, если бы не грубоватый оклик недавнего постового, чей мнительный взгляд невольно заставлял думать о свершении того, в чем его так подозревают. Было пройдено несколько неожиданных поворотов, затем подъемов по крутым лестницам, а впоследствии они оказались перед тяжелой дубовой дверью искусной работы с бесчисленным количеством орнаментов, явно ведущей в заново отстроенный после пожара донжон. При помощи железного кольца, вбитого в пасть оскалившегося волка, хозяева были извещены о приходе непрошеного гостя.

Прошло около десяти секунд, прежде чем легкий скрип оповестил гонца о том, что он любезно приглашен внутрь. Роскошное убранство гостиной приятно обрадовало новоприбывшего. Северяне – мрачный народ, однако увиденное опровергало данное выражение. В центре строго квадратной комнаты стоял просторный стол, накрытый поразительной красоты скатертью. Две низкие тахты с шелковыми подушками стояли немного поодаль, чтобы лорд имел возможность рассмотреть всех гостей до того, как они войдут в комнату. Пессимистичность темных стен скрывалась при помощи нескольких картин – шедевров, когда-либо созданных простыми смертными. Остальное пространство занимали пять дверей, менее помпезных, чем входная, но сохранивших дух изящества.

Скорее всего, они вели в апартаменты каждого из детей некогда могущественного Маркуса Старка. Стоило незнакомцу, как он выразился в мыслях, ступить на чужую территорию, и в него сразу же впились две пары серых глаз. Будущий Хранитель Севера любезно поприветствовал вошедшего легким кивков головы, держа руки скрещенными на груди, в то время как его сестра спокойно сидела на тахте, погруженная в чтение старой книги. Весь разговор ограничился передачей заветного письма, после чего Стефан любезно предложил почетному гостю провести несколько ночей под кровом Логова, что было встречено с завидным энтузиазмом. Не смея более злоупотреблять обществом молодого лорда и его привлекательной родственницы, курьер вновь склонил голову в знак почтения, а затем удалился вслед за провожатым в специально отведенное для гостей место.

– Королевская печать, – наследник Севера с любопытством разглядывал изображенного на сургуче льва. В блеклых глазах блуждал интерес. Лерия с нескрываемым любопытством наблюдала за эмоциями на лице старшего брата. По мере прочтения весьма длинной тирады лицо Волка начало вытягиваться. Приоткрытый рот – явный признак удивления – вкупе с кустистыми бровями создавал поистине забавное выражение. Тем не менее в нем также заиграло что-то иное: помрачневший лоб прорезали морщинки, несвойственные двадцатилетним юношам. Он протянул вскрытое послание, позволяя недавней собеседнице взяться за край и притянуть к себе. – Прочти.

Достаточно было просто ухватиться взглядом за одно имя – Элайджа. Сердце забилось быстрее, дыхание участилось, чувства рвались наружу. Судорожно сжав неприятную на ощупь бумагу, Лерия углубилась в чтение. Казалось, прочные струны в голове, натянутые до предела, были готовы вот-вот лопнуть, когда она, наконец, дошла до самого конца гневного послания с призывом арестовать сбежавших членов королевской семьи, предварительно устроивших огромный пожар в столице. Невозможно было поверить в подобную ложь.

Несмотря на неопровержимое доказательство в виде личной подписи правителя Беленора, она до сих пор отказывалась верить в то, что только что прочла. Не было никаких оснований подозревать второго сына короля, самого благоразумного из их забавного квартета, в совершении такого ужаснейшего поступка, как поджог жилых кварталов с многочисленными жертвами. Голая правда явилась в образе каллиграфических чернильных букв, информировавших относительно дальнейших действий в том случае, если на пороге какого-либо замка внезапно покажется сбежавший кронпринц и вся его семья. Значит, он не просто ударился в бега, но и нарушил данную им клятву.

Проглотив вставший поперек горла отвратительный ком, старшая из дочерей Маркуса отодвинула от себя ненавистное послание с сухими фактами и взглянула на брата, чье помрачневшее лицо приобрело серый оттенок. Было видно, что в его голове происходит масштабная баталия между жестокими противниками. Либо согласиться с написанным, либо посчитать это самой настоящей клеветой, злой шуткой или чьей-то ошибкой. Достаточно было лишний раз всмотреться в лицо Лерии, чтобы увидеть в глубоких серых глазах неимоверную боль. Все тайные надежды и мечты были разрушены клочком бумаги.