– Надеюсь, ты закончил? – мужчина весело усмехнулся, вновь склоняя голову набок. – Если да, то о чем бы я не говорила на твоем месте, так это об осуждении новых браков и отношениях с людьми, которые в нем состоят, – улыбка моментально исчезла со столь красивого лица, оставляя место искреннему удивлению, а затем гневу. – Да брось, Мозер, о твоей безответной любви к королеве знает половина Беленора.

– Меня не волнует, что подумают об этом вассалы или другие лорды! – огрызнулся взбудораженный рыцарь. Только что затронули его старую рану, переставшую кровоточить не так давно, чтобы быть забытой.

– Нет, конечно, не волнует. Ты просто бежишь от проблем. Как давно ты не появлялся в столице? Когда Майкл предложил тебе место королевского гвардейца, ты отказался потому что…?

– Я хотел помочь тебе с воспитанием твоих детей, моих племянников, – слабое парирование было прервано ироничной усмешкой.

– Это было задолго до смерти Лэнса, – он больше не мог найти оправдания столь сухим фактам. Отвернувшись, Тирелл прислушался к доносившимся из-за плотно закрытой двери звукам. Пламя медленно уничтожало сухое дерево, угрожая подобраться к пальцам рук. Дочь Дагона долго изучала лицо своего деверя, а затем убрала с лица прядь волос и произнесла: – Между нами все же есть огромная разница в этой схожей, как тебе кажется, ситуации, – она подошла практически вплотную, позволяя темно-карим глазам встретиться с потускневшими голубыми. – Моя история рано или поздно закончится, неважно как – плохо или хорошо. Но твоя настолько абсурдна, что даже не начнется. В частности, из-за твоей любви к побегу от проблем, которая тебя рано или поздно погубит.

Эти слова были последними, что она произнесла перед тем, как покинуть длинный коридор, освещенный лишь слабыми отблесками догорающей свечи. Мозер еще долго смотрел ей вслед, пока не почувствовал запах паленой кожи и резко не отдернул обожжённую руку. Громкий крик, больше напоминающий рычание забитого животного, вырвался из грудной клетки. Истлевшая палка несколько раз ударилась о каменный пол, погружая все помещение в кромешную тьму. Тирелл не отреагировал на это, даже не попытался предпринять какую-либо попытку раздобыть иной источник света. В голове повторялись произнесенные накануне слова.

Это была правда, которую было бы глупо отрицать, однако он упорно продолжал утешать себя тем, что это лишь домыслы. В этом нет ни капли здравого смысла, поскольку все его чувства к Эстер прошли очень много лет назад. Тот поцелуй ничего не значил и не мог значить. Она королева, жена Майкла и мать его шестерых детей. В лабиринте собственных мыслей и чувств Мозер не сразу заметил, как постепенно сгущавшаяся темнота отступила и растворилась. В дверном проеме, со свечкой в руках, стоял Дондаррион, полностью готовый к двухдневному нахождению в седле. Черенок огромного меча в пурпурно-золотых ножнах виднелся за крепкой спиной, а небольшой бурдюк с известным содержимым был крепко привязан к бедрам.

– Замечательно, мне как раз нужна компания, – спустя несколько секунд произнес Мозер, кладя при этом руку на плечо Деррека и с нескрываемым наслаждением наблюдая за его удивленно вскинутыми бровями. – Да, я вспомнил, что не посещал Королевскую Гавань очень много лет. Следует наверстать упущенное.

Тяжелая опускная решетка с отвратительным скрежетом поднялась вверх, позволяя двум всадникам беспрепятственно покинуть территорию родового замка Тиреллов. В течение получаса они ехали по темным переулкам всех трех ответвлений, пока, наконец, не достигли южных ворот. Сонным караульным потребовалось немало времени, чтобы выпустить двух нежданных путников. Впрочем, никто не решился задавать полупьяному лорду каких-либо вопросов. Золотая роза, изображенная на гербе столь славного дома, мерно колыхалась на слабом ветру. Путешествовать со стягами было куда безопаснее, несмотря на мирное время.

Мозера забавляло наблюдать за тем, как разукрашенная тряпка то припадала к деревянному копью, то вновь начинала развеваться. Такими же хаотичными были его воспоминания, предстающие в виде картинок в голове. Терпкое на вкус вино не помогало избавиться от чувства опустошенности. Наоборот, оно лишь усилило его, что в итоге привело к окончательному разрушению маленького мира, в котором имя Эстер находилось под запретом. Невиданная смелость была проявлена Тиреллом, когда он решил вновь вернуться к прошлому. Почему–то ему казалось, что это его самая роковая ошибка в жизни.

========== Объездная дорога, приведшая в Ад ==========

Jace Everett — Bad Things

One Republic — Apologize

На следующие сутки постоялый двор неподалеку от столицы был окружен небольшой армией под командованием одного из королевских гвардейцев. Кровавые знамена с изображенными на них золотыми львами реяли, а остроконечные копья угрожающе поблескивали на солнце. После убийства Рубена Мартелла воздух словно пропитался его кровью, а едкий запах разлагающегося тела бил по ноздрям — лошади чувствовали это, из-за чего вели себя беспокойно. Большинство людей покинули стоянку еще до рассвета, чтобы избежать встречи с разъяренными рыцарями, прибывшими сюда по приказу не менее разгневанного короля.

Майкл узнал про убийство лорда Дорна лишь спустя несколько часов после его совершения. Недоспавший, усталый, злой на весь мир, он с криками велел немедленно поймать кронпринца и всех его друзей, а затем доставить в Королевскую Гавань. Применение силы не воспрещалось, но никто из солдат не рискнул воспользоваться этим правом. Все произошло достаточно быстро: они спокойной вошли в уничтоженную комнату, где обнаружили лежащего на обтянутом кожей кресле Хойта; рядом с ним, прижавшись спиной к деревянному подлокотнику, сидел Никлаус. Отекшие веки свидетельствовали о бессонной ночи, помутневшие глаза бездумно бродили от одного лица к другому, изредка останавливаясь на заволоченном пеленой профиле Стефана, который ухаживал за больным. Рекс, получивший небольшое ранение в области ребер, отдыхал неподалеку, на полу.