— Том Риддл, ты готов предать своего друга и позволить этому гриффиндорцу портить одну из драгоценных Блэков? — она с укоризной смотрела в его тёмные глаза. — Чем же тебе так насолила Уилкис?

— Тем же, чем и тебе, — ухмыльнулся парень. — Я тоже хочу убрать её от Йена.

— Каковы должны быть мотивы, если ты так ненавидишь её?

Том снисходительно отреагировал на любопытство, поскольку она просто шутила.

— Если Уилкис будет на порядочном расстоянии от твоего брата, она будет мне безразлична, — произнес он. — Её слишком много. — Он прекрасно понимал, что слова звучат неправдоподобно.

— Ладно, не моё дело, — ответила Розир; она всегда так делала.

Том понизил голос до шепота, приблизившись к ней:

— Что ты готова сделать? — спросил он на ушко, но Друэлла не вздрогнула от такой близости.

— Я готова отдать половину золота Розиров в Гринготтсе, если твой план, а, насколько я понимаю, он у тебя уже есть, сработает.

Волшебники в белых париках, изображенные на портрете, висевшем невдалеке, вдруг замолчали и прислушались к их разговору. Том бесцеремонно схватил Друэллу под локоть и толкнул к первой попавшейся двери — бывшему кабинету арифмантики, сейчас заставленному старой пыльной мебелью и некондиционным учебным инвентарём, вроде испорченных котлов из класса зельеварения, которые Слагхорн решил оставить, авось пригодятся. Она очистила заклинанием одну из парт, присела на краешек и вопросительно посмотрела на Тома. Коварная улыбка не сходила с его лица.

— Когда ты так смотришь, я начинаю тебя бояться, Риддл, — наконец, произнесла она шутливо, и получила в ответ новую ухмылку.

Тёмные глаза напротив, не выражали никаких эмоций, а красивое бледное лицо… Им можно было любоваться вечность. Девушки западали не только на его внешность, но и на незаурядный, блестящий ум. Том — слизеринец, его темная харизма невероятно привлекательна для юных ведьм, провожающих его голодными взглядами, которые он предпочитал не замечать или замечал только тогда, когда ему что-то нужно. Были ли у него девушки? Никто не видел, но это не значит, что не было…

— Половина золота Розиров не понадобится, — наконец, перешел он к делу. — Достаточно нескольких галеонов…

Друэлла не понимала, как деньги могут помочь. Семья Уилкис богаче Розиров — ну не подкупать же он её собрался! Конечно, нет. Все идеи этого слизеринца были интересны и действенны, а главное — выгодны. Никто не смел упрекать его в обратном.

— Ты можешь говорить прямо, Том? — не выдержала она, теряя маску хладнокровия; в зеленых глазах читалось практически осязаемое любопытство.

Том подошел ближе и заключил её руку в ладони: в этом жесте не было романтики, скорее игра, небольшая интрига перед словесной кульминацией.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что у Уилкис есть скелеты в шкафу…

Друэлла положила ладонь поверх его кисти. Холод. У него холодные руки и сердце. Том прекрасен и жесток, но лучше быть ему другом и компаньоном, чем возлюбленной. И она уже давно выбрала именно этот путь и была ближе к нему, чем остальные студентки. Узнав его поближе, Розир поняла, что не стоит разрушать идиллию и оставила всё, как есть.

Она отвела взгляд в сторону и посмотрела на пыльный глобус с отпечатками несмываемых чернил на деревянной ножке, разъеденной термитами. Мысли… Да, у Уилкис богатое прошлое, а вернее — одна серьезная ошибка, совершенная ей по глупой юности, и имя ей — первая любовь, ставшая трагедией для её сердца…

— Ты уговоришь Каллидору затащить Эвелин в «Три метлы» и пробыть там с ней до восьми вечера в эту субботу, чтобы не случилось, а потом пускай катится к своему ненаглядному Лонгботтому, — в тоне Тома на миг проскользнуло отвращение при упоминании имени одного из шайки Прюэтта.

— Но что ты будешь делать с Блэками, опекающими свою сестричку, и моим братом? — удивилась она.

— Предоставь это мне, Друэлла, а сейчас, думаю, нам пора идти выслушивать поучения директора.

Том галантно предложил ей руку, помогая слезть с парты. Розир нравились эти жесты и ощущение собственной значимости — значимости в его глазах. Больше никто не мог удостоиться такой чести. Они вышли из пыльного кабинета и отправились в башню директора, минуя картину волшебников, недоверчиво проводивших их взглядом. Каменная горгулья отъехала в сторону, даже не спрашивая пароля. Дверь наверху была открыта, все уже собрались.

— Раньше не замечал за вами опозданий, мистер Риддл, — не без недовольства заметил Диппет.

Развернутый к столу диван возле камина занимали Минерва МакГонагалл и староста пятого курса Гриффиндора — Мари Слоупер. Возле них, оперевшись на подлокотник, стоял МакЛагген. Рэйвенкловцев и хаффлпаффцев тоже было по трое, все расположились на наколдованных креслах и пуфиках. Эйлин Принц — староста пятого курса Слизерина — примостилась на небольшом стульчике возле входа. Корнелиус Фадж свысока посмотрел на вошедших, он был одним из нескольких персонажей, не выносящих Риддла как соперника в борьбе за власть в школе. Удивительно, но деканов здесь не было, видимо, директор решил провести собрание с глазу на глаз.