Цигнус удержал сестру на месте, когда та попыталась вырваться.

— Постой, а ты что здесь делаешь, когда Эвелин там одна? Почему ты не с ней?

— Я пыталась, но она… Она просто выгнала меня.

— И ты ушла…

Каллидора опустила голову, пряча взгляд стыдливых тёмных глаз.

— Я разозлилась, но, Цигнус, мы должны помочь ей, пошли! — она вырвалась из захвата, но оказалась в другом.

— Ты не пойдешь туда, — холодно сказал Том. — У тебя отработка у Слагхорна через десять минут. Иди в замок.

Каллидора смотрела снизу вверх на старосту Слизерина, отчетливо пытаясь понять, шутит ли он, но Том взирал на неё внимательным, сосредоточенным взором. Она подавила странный полувсхлип-полустон, когда осознала, что перед ней находится сообщник заговора, а возможно, и его организатор. Однако Цигнус… Разве после такой реакции он мог знать, что Друэлла и Том подстроили встречу с Флетчером?

— Но…

— Каллидора, иди в школу, я разберусь! — жестко сказал Цигнус, глядя на обескураженную девочку, беспомощно переводящую взгляд с него на Тома и обратно. — Иди уже!

Против авторитета троюродного брата у нее не нашлось аргументов. Каллидора поняла, что Риддл уже её не держит, а смотрит изучающее, пытаясь вычислить, что же она предпримет и предпримет ли вообще. Внезапно почувствовав новый приступ ярости и ненависти, она поняла, что ненавидит Друэллу и Риддла — высокомерного ублюдка, считающего, что у него вся школа в кармане. Каллидора кинула последний взгляд на Цигнуса, поправила сбившуюся юбку и пошла в сторону выхода из Хогсмида мимо паба «Три метлы». Злоба кипела внутри, но ничего уже нельзя было сделать. Том и Друэлла — гремучая смесь, эти два властолюбивых префекта испортят и её жизнь, если она будет брыкаться. Но Цигнус… Он ничего не знает…

— Как думаешь, стоит идти в «Три метлы»? — спросил Блэк, когда фигурка разъяренной девочки отдалилась и практически исчезла из виду.

Том не зря настраивал Каспара и Цигнуса против Уилкис, сейчас это пригодится.

— У Уилкис свои мозги…

Том знал, что Каллидора может повести себя подобным образом, но так же он неплохо просчитал Уилкис, которая до сих пор неровно дышит к мерзавцу Флетчеру. Что и требовалось доказать. Даже вопли юной Блэк не отвадили её от ошибки. А самое главное еще впереди. Том собственноручно сварил зелье, помутняющее рассудок…

— Ты идешь? — спросил Цигнус, указывая в сторону «Сладкого королевства», где хотел купить засахаренных ананасов для последнего в этом году заседания Клуба Слизней.

— Мне нужно идти в замок, проконтролировать твою сестру, — со всей важностью сказал Том. — А ты, кажется, хотел потом вернуться к «Флориш и Блоттс». И, Цигнус, не лезь в «Три метлы», — предупредил он друга. — Пускай сами разбираются.

Том всё рассчитал, и любопытство Цигнуса в том числе. Он непременно останется у паба, но не будет нарушать его просьбу-приказ, а просто станет свидетелем завершающего штриха в плане, а потом… Завтра будет видно. Цигнус прогулялся с ним до «Сладкого королевства» и зашел в магазинчик, что не удивительно, он даже не пытался предложить Тому подождать его.

Том отправился в Хогвартс. Из-за желания побыть наедине со своими мыслями, он решил пройтись длинной дорогой по берегу, откуда уже сбежали все студенты. Черное озеро будто вымерло: не было ни мелкой ряби, ни всплесков обитающих тут рыб и русалок. Солнце собиралось садиться и уже почти коснулось крыши Астрономической башни, тень лежала у кромки воды и быстро продвигалась к рыжеющим под закатом деревьям.

Том думал о том, что если всё удалось, то завтра Уилкис больше не будет проблемой. Более того, её возвращение в школу будет позором, поэтому вряд ли она останется до конца года, но мысли прервал внезапный удар по голове.

Том упал на траву и почувствовал сильную тупую боль, картинка перед глазами поплыла…

*

Коллаж…

http://s003.radikal.ru/i201/1009/3e/930cc910e3cc.jpg

====== Злюка, колючка и вредина. ======

Он чувствовал как что-то вытягивает его из темноты, где нет мыслей, потеряны ощущения. Медленно возвращалась чувствительность рук и ног, а затем он получил возможность контролировать дыхание. Сердце гулко стучало в груди, болела голова. Еще никогда раньше Том не терял сознания, и даже в детстве, в приюте, когда сильно заболел, изо всех сил старался не отключиться.

Сначала он не понял, что произошло, но по мере возвращения сознания стал анализировать: «там» нет ничего, абсолютная несуществующая бестелесная пустота, “там” находится гибель разума. Том не сразу осознал, как его охватывает панический страх. А что, если это все, что ожидает за порогом смерти? Что, если душа не бесконечна и зависит от жизни телесной оболочки? Уже не раз его охватывали подобные мысли, и он понимал, что смерть — это то, что ожидает каждого, а он стремился быть иным, особенным. Том жаждал бессмертия и искал пути к нему вот уже пару лет, но школьные издания не могли дать исчерпывающих ответов. Философский камень — панацея от смерти, но с непродолжительным эффектом. Он поддерживает жизнь и молодость, но эликсир, приготовленный на его основе, нужно принимать постоянно, а Том желал тотального бессмертия, да и потом, никто не знает, удалось ли Николасу Фламелю изобрести камень. В этом году Риддл наткнулся на куда более завораживающую информацию — крестражи. Это кусочки души, запечатанные в предмете, но цена — убийство. На руках Тома уже была человеческая кровь, и он создал один из них прошлой осенью. Найти человека, рассказавшего, что можно разорвать душу более чем на одну часть, оказалось несложно: им был Гораций Слагхорн — весьма знающий, но простоватый декан Слизерина. Гораций счел, что интерес мальчика основан на тяге к знаниям, но то была слишком Тёмная магия, и Дамблдор в последнее время косо на него поглядывал. Том ничем себя не выдал, но стал еще более осторожен…