— Друэлла, я, кажется, забыл у тебя свои… — но он осекся.

Йен стоял в коридоре, наблюдая уход своей бывшей девушки. Он отвел глаза в сторону, туда, где стояла сестра. Иви заметила его помятый вид, под глазами залегли тени, а волосы цвета тёмного шоколада выглядели растрепанными. Йен не спал ночью…

— Мои часы… — коротко завершил он, игнорируя присутствие Иви, сердце которой могло разорваться в любую секунду.

Друэлла сделала несколько шагов по направлению к брату и вложила в его руку золотые часы фирмы “Осирис”, которые подарила ему Иви совсем недавно. Тишину в гостиной можно было резать ножом, но как только пальцы Йена коснулись наручных часов в ладони сестры, он словно вспомнил, чей это подарок, но продолжал игнорировать присутствие девушки.

— Йен… — неуверенно произнесла она, продолжая стоять в проеме с сундуком и в дорожной мантии.

Юноша с силой моргнул, словно прогоняя наваждение.

— Убирайся прочь! — строго прикрикнула Друэлла, с отвращением глядя на девушку.

— Йен, послушай…

— Убирайся отсюда, или я тебе помогу, — снова прозвучал голос Друэллы на повышенных тонах; староста быстро оказалась около Эвелин и толкнула ту к двери. — Искренне надеюсь, что больше не увижу тебя.

Эвелин плакала и вырывалась, а тяжелый сундук упал на каменный пол с гулким стуком.

— Йен, меня подставили, это всё Риддл! — завопила она, пытаясь отодвинуть Друэллу.

И тут как гром средь ясного неба прозвучал грозный голос Йена Розира:

— Не. Смей. Винить. Никого. Кроме. Себя! — с расстановкой крикнул он. — Я не хочу больше видеть тебя!

Он кинул свои часы в её сторону и отправился в спальни мальчиков, а Иви осталась наедине с невыносимой старостой Слизерина, в компании которой совсем не хотелось задерживаться. Униженная и побитая, как собака, она покинула Хогвартс, так и не увидев человека, которому хотела отомстить…

*

Многие на этой неделе попадали в больничное крыло с нервными срывами в преддверии наступающих экзаменов, и чем ближе становился день «икс», тем больше в замке наблюдалась какая-то нездоровая суета. Юные девушки, всегда аккуратные и ухоженные, сейчас носились с растрепанными волосами и невыспавшимися лицами, и даже самые отъявленные шалопаи просиживали часами в библиотеке, обложившись горами учебников.

Джина впервые в «этой» жизни переступила порог Хогвартса и окунулась в новую, но знакомую среду. И хотя мистер Дамблдор описал ей точный маршрут до его кабинета, она решила довериться ощущениям. Она пошла совершенно в другую сторону. Учеников в коридорах не было: кто-то досиживал последние минуты в библиотеке, пытаясь надышаться перед смертью, остальные уже собрались у кабинетов, хотя до начала первого экзамена был ещё час. Картины, рыцарские доспехи и каменные лавочки возле высоких окон — это всё было очень знакомо. Она специально пришла раньше назначенной встречи, чтобы осмотреть Хогвартс, но воспоминания почему-то не принесли светлых чувств, и Джина ощутила неприятный комок в горле, проходя мимо двери с табличкой «Кабинет Защиты от Тёмных Искусств». Кажется, здесь было что-то не очень хорошее в её прошлом. Странно, но кабинет, в котором вела занятия такая приятная женщина как профессор Меррисот, не должен приносить неприятных чувств. Быть может, Хогвартс будущего немного иной, и здесь Джина проводила свои отработки?

*

Она была недалека от истины: именно здесь теперь уже забытую Луну и её друзей — Невилла и Джинни — пытал Пожиратель Смерти Амикус Кэрроу.

*

Мозг словно блокировал воспоминания, не давал возможности пробиться к памяти, отчего у Джины иногда болела голова. Она старалась не переживать, как учил её Альбус Дамблдор, и пытаться устроить новую жизнь, но девочке было сложно вычеркнуть предыдущие шестнадцать лет. Это просто нечестно…

Она никогда не показывала, как переживает, и пыталась открыть воспоминания, но даже метод Долиша, основанный на нескольких зельях и заклинаниях, не помогал. А еще сама мысль о том, что она ни кто иная, как гостья из будущего, образовывала противоречивые чувства. Почему Альбус Дамблдор так искренне верит в эти небылицы? Зачем ей отправляться, ну или возвращаться в прошлое? Быть может, нужно было что-то изменить? Неужели та жизнь привела её к такому опасному решению?

Джина закрыла глаза и сделала несколько шагов вперед, туда, где за поворотом должно находиться что-то знакомое, что-то привычное, возможно, какая-то зацепка. Она силилась представить что-то, может быть, картина? Несколько шагов вперед и Джина повернулась вправо, выставила руку ладонью вперед, чтобы ощутить вовсе не прохладу камня стены. Что-то шероховатое. Картина… Что же на ней может быть изображено? Смутно в её сознании стали всплывать зеленые и голубые пятна: нечто легкое и невесомое, а еще мужественное и сильное, на что она могла любоваться часами. Старая краска щекотала ладонь, Джина провела рукой немного в сторону по холсту, и внезапно раздался громкий лошадиный гогот. Она распахнула глаза и увидела, что её пальцы находятся на холке изображенного животного, вставшего на дыбы. Гнедой конь был нарисован на фоне зеленеющей долины и неба без единого облачка. Ветер тревожил кроны молодых сосен и неспешно кружил внизу у высокой травы.

На коне гордо восседал всадник в благородных одеждах и шляпе с белоснежным пером; его пышные каштановые волосы длиной до плеч развевал ветер, как и черный плащ за его спиной. Темно-лиловый камзол был расшит медными пуговицами. Мужчина с закрученными тонкими усами и бородкой уверенно держал поводья. Он с интересом наблюдал за девушкой, а она за ним. Наконец, конь перестал брыкаться и встал на четыре копыта, мотая головой вниз-вверх и с силой выпуская воздух из тёмных ноздрей, а благородный сэр прекратил молчание и обратился к волшебнице:

— Чем обязан, юная леди? — его голос был мужественен и вежлив.

— Благородный сэр, — обратилась Джина, с улыбкой глядя на знакомого всадника, — я всего лишь осматриваю замок.

— С закрытыми глазами? — удивленно спросил он. — Не знал, что Хогвартс так выглядит живописнее.

— О, что вы, что вы, я всего лишь проводила эксперимент, — пояснила Джина, но затем стала изучать тяжелую медную раму с резными узорами. — За вашей картиной ведь что-то скрыто?

Мужчина нахмурился и внимательно оглядел миловидную девушку, но, кажется, он не злился.