– Да знаю я, - Ане почему-то хочется смеяться. Нервы, нервы, нервы. Но страх, железными тисками сжавший грудную клетку, сковавший все тело, с каждым словом становится все слабее, - тебя вообще трудно чем-то пронять. Но мне плевать. Нет, правда, - вдруг с удивлением отмечает Ана, - мне действительно плевать.

– Кого ты хочешь в этом убедить?
– его любимые интонации, его потрясающий арсенал. Ну вот буквально еще несколько минут назад это бы подействовало. А сейчас… Сейчас Ана чувствует, как все это разбивается о невидимую стену.
– Меня или себя?

– Сначала - себя.

– Напрасные попытки.

– Не угадал, - улыбается Ана, смело глядя Шейну в глаза. Потому что в мыслях проносится Велигд и его: “Я с тобой”.

Страху нужно смотреть в глаза. Страх нужно впустить. Страх. Черт возьми, нужно принять.

– Я боюсь тебя. Боюсь, как ты на меня влияешь. Боюсь последствий наших отношений. Боюсь, что это повторится. Просто до дрожи боюсь.

– И с таким грузом ты собралась строить новые. Не самое лучшее решение.

– Может быть. Но, представляешь, вот какое дело, - Ана обходит Шейна вокруг, понимая, что вряд ли у нее получится до него достучаться. Ну и ладно. Ну и пусть. Просто она сейчас смотрит на него и понимает, насколько же… Черт, она и правда так тряслась.
– Мои отношения вообще прекрасно складываются. И я совершенно точно знаю, что в них меня не будут поучать или пытаться насильственно изменить. Меня просто принимают такой, какая я есть.

– Это пока. Потом, Ана, твоему молодому человеку откроется правда. Думаю, он не будет в восторге. Ты не изменилась, что очень грустно, вряд ли ты сможешь построить долгие отношения.

– Если я и буду меняться, то уж точно не по твоим соображениям. Я уже говорила, что ты не являешься моим мерилом.

– И я снова повторю: а ты уверена? Ведь тебя до сих пор это задевает, - мягко произносит Шейн. И это становится последней каплей.

– А знаешь, - вдруг замечает Ана, - вот я это поняла только сейчас. Можешь смеяться, можешь еще что угодно делать - мне плевать. Да. Я уверена. Я уверена, - она прислушивается к себе. Нет, это не жалкие попытки убедить себя. Это правда.
– Ты и правда не являешься моим мерилом. Задевает ли меня? Пожалуй, еще да, но уже близко к тому, что нет. Боюсь ли я? Нет, - Ана вдруг понимает, что может бесконечно наслаждаться этим - смотреть Шейну в глаза без всякого страха, на равных, усмехаясь, может, даже слегка копируя его - но не подражая, добавляя свои интонации и мимику, и все это приводит к тому, что на лице Шейна застывает маска.
– Прошлое должно оставаться в прошлом, ведь так? Вот я тоже так думаю. А раньше я так боялась показать тебе, сказать тебе все это в лицо. Потому что это будет твоей победой, а не моей. А может, это и так. Ты победил, Шейн. Все, я сдаюсь, - поднимает руки вверх фея, - но знаешь. Я не против. Мне не принципиально. Можешь забирать себе эту победу. Зато теперь… - Ана зажмуривает глаза.
– Я могу сделать кое-что, о чем мечтала очень давно. Послать тебя. Нахрен. Прямым текстом. Иди-ка ты нахрен, Шейн.

– Примитивно, - скрещивает руки Шейн, с презрением глядя на нее.
– Тебе никогда не обыграть меня, Ана.

– А я и не пытаюсь. Сказала же, ты победил, - говоря это, фея вдруг понимает, что почти готова засмеяться. От радости. Потому что страх больше не стискивает грудную клетку. Она боялась сказать - она сделала это. Обратного пути назад уже нет. Жалеет ли? Ана снова прислушивается к себе. Нет, не жалеет. Наоборот, с плеч будто бы свалился тяжелый груз. И на душе снова становится легко-легко, а настроение соответствует погоде, стоящей на улице.
– Серьезно, Шейн, просто иди нахрен. Ты - мое прошлое, которое меня не трогает. Да, трогало, я не спорю. Да, возможно, будет еще трогать. Но понимаешь… Я не боюсь тебя, - Ана делает шаг навстречу Шейну, и тут происходит то, чего она никак не ожидает, - он отступает назад.

Глаза Аны смеются, а вот в глазах Шейна плещется… Досада? Злость? Но он молчит. Он будто дает ей высказаться. Будто ждет, пока она даст ему лазейку, протянет прутик, за которой можно будет схватиться и выбраться. Ана хмыкает. Не дождется.

– Мне нужно было сказать тебе все это, глядя в лицо. А я, дура такая, бежала от этого. Да, и прежде чем ты скажешь свое драгоценнейшее мнение по всему этому поводу, я просто хочу предупредить. У меня-то есть диплом об окончании Алфеи. А у тебя - нет. А феи, знаешь, существа импульсивные. Могут и музыкальной сферой шарахнуть, если им что не понравится. Поэтому на полном серьезе тебе говорю. Оставь. Меня. В покое. Нас. В покое. Еще раз заговоришь со мной, моим парнем на улице или где-то еще - тебе не поздоровится. Уж извини, - Ана скрещивает руки на груди, - а теперь я пошла. А то ты прав: действительно, некрасиво вышло. Оставила я его одного. А тебе удачи, Шейн. Или неудачи. Тут уж решай сам.

И Ана идет прочь. Не потому, что боится услышать то, что он скажет в ответ. А потому, что весь этот разговор вдруг становится бессмысленным. Потому что она вдруг понимает - ушло то, чего она так боялась. Ей просто нужно было это признать. Столкнуться лицом к лицу. И, наконец, высказать все это Шейну. С эмоциями, взбудораженно, так, чтобы последний дурак понял, что ее это задевает, но… Зато ей стало легче. Иногда прошлое нужно выдернуть из своей души, поставить перед собой и сказать твердое и жесткое “до свидания”. Никаких церемоний.

Шейн, возможно, что-то и говорит ей вслед. Но Ану это уже не волнует. Она просто возвращается к человеку, который ей очень нужен.

Велигд ждет ее там же, где они и расстались. У одной из многочисленных парковых скамеек, скрестив руки на груди. Ана подходит к нему с видом победителя и чувствует себя живее, чем когда-либо. Ее переполняет радость и прекрасное ощущение свободы, потому что она наконец-то смогла посмотреть страху, терзавшему ее несколько лет, в глаза и отпустить его. Теперь уже навсегда.