– Но ты не встал, - догадывается Ана, видя, как Велигд расплывается в довольной улыбке.
– Вэл, а ты, оказывается, бунтарь. По тебе и не скажешь. С твоей-то любовью к дисциплине, идеальной посещаемости, отсутствию опозданий и отличному знанию материала. А в тихом омуте черти водятся.

– Просто видишь ли, Анастейша, - усмехается Велигд, качая головой, - у меня есть конкретные цели и желания. И я сам расставляю приоритеты в своей жизни. И если кто-то диктует мне, что делать… Я не выношу этого.

– Зато на нас ты отыгрывался.

– Зато в вас я хоть как-то пытался вдолбить хоть что-нибудь, потому что, честно, редко кто из вас дойдет до понимания того, что это в первую очередь надо вам, а не мне, - уточняет Велигд, - а что до того, что я требую от вас… По-моему, я уже все объяснял. И к тому же, серьезный подход к какому-то делу не означает, что я подчиняюсь всем правилам или другим людям, особенно тем, кто считает, что может за меня что-то решать. Просто я твердо определился, чем хочу заниматься, и идти в другие сферы у меня не было никакого желания.

– И все равно в голове немного не укладывается, - по-прежнему продолжает улыбаться Ана.

– Рад, что удалось удивить, - пожимает плечами Велигд, продолжая.
– В общем, когда я закончил школу, то мне было семнадцать лет. Тогда я же подал документы в Экликанский университет. И как ты понимаешь, я прошел, - усмехается он, видимо, вспоминая об этом не без удовольствия.

И Ана думает, что, пожалуй, Велигд может гордиться тем, что поступил сам, без всякой помощи, в один из ведущих университетов планеты. Да еще и на бюджет. Похоже, он еще тогда замахивался на нечто весьма существенное. И прошел, как и сама Ана, на бюджет. Правда, не на особых условиях, как она и Рокси.

– Да, у меня тогда были большие запросы, но для этого, в принципе, у меня были все данные. Не скажу, что я сильно сомневался в том, что пройду. Скорее, это было ожидаемо.

– Проблем с самооценкой, смотрю, у тебя не наблюдалось, - цокает Ана.

– Я просто адекватно оцениваю собственные способности, - пожимает плечами Велигд.
– Хотя и не отрицаю, что юношеский максимализм не обошел меня стороной. Но я полагаю, что имею все основания считать, что меня он затронул гораздо меньше, нежели многих моих сверстников.

– И с самокритикой - тоже, - бурчит фея.

– Но все это я делал втайне от своей семьи, - возвращается к основной теме разговора Велигд.
– И когда получил на руки извещение о том, что меня зачислили, просто пришел и поставил их перед фактом.

Ана замирает, чувствуя, что сейчас Велигд подошел к особенно тяжелому моменту.

– А они… - почти шепотом произносит она.

– А они закатили мне скандал. Собственно, нормальная реакция моей семьи на то, что делается против их воли. Собрались мои родители, дед, тетя с дядей. И понеслось. Это была самая крупная ругань за всю мою жизнь. Мне припомнили все. Мне угрожали, говорили, что разочаровались во мне, попрекали тем, что я неблагодарная тварь, и в конце концов перешли на шантаж. Если в самом начале я еще и пытался хоть как-то вывести их на конструктивный диалог, то потом понял, что все попытки бесполезны. Пустая трата времени. Так что я предпочитал просто молчать и слушать. И чем дольше слушал, тем сильнее убеждался, что эти люди не примут мой выбор. И, собственно, мое мнение их не интересует. И когда они начали меня шантажировать… - он снова потирает виски.
– Знаешь, пытались воззвать к моей совести или чему там еще, требовали, чтобы я сейчас же отказался от места в университете. И если я этого не сделаю, то у них нет больше сына, внука, племянника. В тот момент я предпочел с ними согласиться, просто призвал свой чемодан, который давно уже собрал на такой вот случай, так как догадывался, что именно этим все и закончится, и ушел, хлопнув дверью. У меня, увы, оказались другие ценности, и выбор я сделал в пользу себя, - заканчивает Велигд.

А Ана замирает, во все глаза уставляясь на него.

– Это… Смело, - честно признается она.
– Надо иметь большую волю, чтобы так поступить. Нет, ты точно бунтарь.

– Может быть, - не отрицает Велигд.
– Просто хоть эти люди и были мне семьей, но они не были мне близки. А, чтобы ты понимала, я прислушиваюсь к мнению только тех людей, кто либо представляет для меня определенный авторитет, либо что-то значит.

– И кто например?

– Ты, - без ужимок сообщает Велигд, - мне не безразлично твое мнение.

Ана даже невольно вздрагивает, но широко улыбается от его слов. Она встает со своего места и подходит к столу, ставя на него почти полную чашку с остывшим чаем. Велигд молча провожает фею долгим взглядом, но ничего не говорит. Затем Ана возвращается на свое место, задумчиво подпирая щеки руками. В голове не укладывается то, что рассказал ей Велигд. Она на секунду пытается представить, а что делала бы сама, оказавшись на его месте, и вздрагивает.

– И все-таки это и правда смело, - произносит она.
– Я бы так не смогла. Пойти наперекор всему и вся…

– Да, наверное, для кого-то это и правда сложно. Но они действительно были для меня уже чужими людьми. После того как в семнадцать лет я ушел из дома и поступил и в университет, они ни разу за все это время не пытались выйти со мной на связь. Да и я не горел желанием.

– Восемь лет, - в ужасе подсчитывает Ана.

– Восемь лет, - задумчиво тянет Велигд, - ну надо же, как быстро время летит.

– И ты по ним… Не скучаешь?
– осторожно интересуется фея. Она все еще не совсем уверена, что конкретно испытывает Велигд, вспоминая о своей семье. Тот на ее предположение лишь слегка морщится.