Конференция по нейробиологии

Город G

Март, 2006 год

– Интересные рисунки, – сказала Кира и улыбнулась. – Вы не пробовали организовать выставку Ваших работ?

Пораженный такой наглостью, Алексей медленно повернулся и оценил внешний вид незнакомки. Длинные волосы, большие глаза, очки, джинсы, свитер. Слишком красивая для нейробиолога.

– Нет, к сожалению, это все, на что я способен, – пожал плечами он и едва заметно улыбнулся.

– Очень жаль, я бы с удовольствием пришла посмотреть на Ваши творения, – в ответ улыбнулась она.

– Я это учту, когда что-нибудь создам, – ответил Ковров так, как будто не хотел ее обижать. – Давайте я запишу Ваш телефон, чтобы знать, куда звонить в случае открытия моей выставки.

Ошарашенная таким поворотом событий Кира продиктовала свой номер телефона.

– Замечательно, а теперь скажите, как мне Вас записать? – спросил, улыбаясь, он.

– Кира, – все в том же состоянии шока ответила она.

– А я Алексей, вот паспорт, – и он, достав свой паспорт, показал первую страницу.

Его действительно звали Алексей, Алексей Олегович, а фамилию Кира читать не стала – сегодня с нее и так было достаточно наглости.

– А теперь, – продолжил он, – когда мы прояснили ситуацию с телефоном, давайте послушаем докладчика. Меня очень интересует эта тема.

– Хорошо, – согласилась она и повернулась в сторону человека, монотонно читающего результат своей шестилетней работы.

До конца доклада они оба молчали. Казалось, слова были уже не нужны. Он только поворачивался к ней, чтобы убедиться, что она рядом. Выступления закончились поздно вечером. Доктора наук и профессора отправились на банкет, а они пошли прогуляться по набережной. Теплый ветер привнес нотку романтики в случайное свидание. Они шли молча, иногда перекидываясь парой стандартных фраз.

– Вот мы и подошли к моему дому, – засмущалась Кира.

– И что же дальше? – явно дожидаясь приглашения, спросил Алексей.

Ей очень захотелось ответить что-нибудь ужасно правильное, но вышло только:

– Мне рано вставать завтра, я открываю следующий день докладом о транссоматическом переносе электрических импульсов и его влиянии на когнитивные процессы. Приходите послушать.

– Я завтра улетаю в Москву, – начал объяснять он, – но в выходные буду здесь, можно встретиться на закрытии конференции.

– Давайте тогда созвонимся, – решила завершить разговор Кира. – До свидания!

– До свидания, Кира, – с легкой грустью в глазах ответил Алексей, и, когда дверь подъезда закрылась, он еще долго стоял и смотрел на отражение звездного неба в небольшом зеркале мартовской лужицы.

Центр Реабилитации

Москва

2007 год

Четверг. День четвертый

Домой я тогда пришла с ощущением того, что все испортила. Хотелось сказать одно, а получилось совсем другое. Пригласить его домой тоже очень хотелось, но воспитание на этот раз взяло свое.

Закрытие конференции я провела в компании коллег с плохим чувством юмора, но с хорошим виски. Факт того, что он тогда не позвонил, я объяснила отсутствием желания продолжать общение и благополучно о нем забыла.

Я продолжала ездить на конференции и семинары по моей старой работе, хотя давно была далека от научной жизни. Возможно, я хотела снова встретить его, возможно, я не соглашалась принимать тот факт, что больше не буду работать этой сфере. И вот, когда я, уже совсем потеряв надежду, собиралась на очередную лекцию, в доме раздался телефонный звонок. Он позвонил. Наш диалог я могла передать в деталях, даже если бы меня разбудили посреди ночи.

– Кира, это Алексей, Алексей Ковров, помните меня? – взволнованно, делая паузы, спросил он.

– Да, я Вас помню, к сожалению, мне совершенно некогда сейчас с Вами разговаривать, я собираюсь в «Плаза», там сегодня профессор Лапин. Я его работу полгода изучаю и очень хотела бы прийти вовремя, – погрязшая в собственных переживаниях ответила я, а про себя подумала: «Совершенно некогда, кто хоть сейчас так говорит, не девятнадцатый век на дворе».

– Я там буду, давайте встретимся, и я все тебе. простите, Вам объясню, – переживал он.

– После доклада, – быстро ответила я и бросила трубку. Я была зла на него, зла на то, что он не позвонил, на то, что он не пришел тогда на закрытие, но потом вспомнила его голос в телефонной трубке, бархатный тембр, обволакивающий меня с головы до ног и поглощающий все мои мысли. Теперь моя злость не имела никакого смысла. Я стояла в коридоре с ощущением теплоты, которая растекалась по всему моему телу. И с тех пор во мне поселилось какое-то необыкновенно чувство, мне казалось, что я теперь не одна.