Сперва Киба, естественно, не хотел открывать, но звонить не переставали, да и отсиживаться в квартире было просто глупо, ведь если сосед заметил в окнах его квартиры свет, то так просто, точнее, без прямолинейного указания дороги в довольно-таки доходчивой форме, тот не уйдет. Тихо ругнувшись, шатен как был в домашних футболке и штанах, так и пошаркал открывать дверь, уже приготовив наглому бете несколько нелестных пожеланий. Щелкнув ветхим замком, который был разве что для приличия и держался в не менее ветхих дверях на честном слове, Киба приоткрыл дверь а сразу же и рот, но сказать ему ничего не дали, буквально отодвинув в сторону, как пушинку, и по-хозяйски войдя в квартиру.

– Привет, мелкий. Прости, что так поздно, - пепельноволосый мужчина снял обувь и обул какие-то старенькие тапочки, которые были ему, мягко говоря, маловаты по размеру, - на работе сегодня слегка задержался

– Вы… - Киба не знал, что сказать, не знал, как реагировать, не знал, как поступить, он вообще ничего не понимал и не соображал, пялясь на высокого, статного альфу, который столь непринужденно чувствовал себя в его доме

– Это тебе, - пепельноволосый буквально впихнул в руки шатена увесистый пакет, а после шумно втянул носом воздух. – Пахнет вкусно. Посмотрим, что там у нас на ужин

Альфа, не стесняясь и ведя себя абсолютно по-домашнему, пошел дальше по коридору и свернул налево, явно направившись на кухню, а Киба так и остался учащенно хлопать ресницами посреди прихожей, постепенно осознавая, что только что произошло. К нему пришел альфа, нет, не так. К нему пришел совершенно незнакомый ему альфа, который, впрочем, вел себя так, будто он не в гости зашел, а действительно вернулся домой после работы, домой, где его ждали к ужину. Это было более чем странно. Это было непонятно и необъяснимо. Это было вопиюще с точки зрения Кодекса Нравственности и правил приличия в целом. Это было нагло со стороны незнакомого альфы и в тот же момент до какого-то щемящего ощущения в сердце приятно, хотя и непонятно по какой причине.

Киба раздвинул ручки пакета и заглянул вовнутрь, уже буквально через пару секунд, осознав увиденное, вновь лишившись возможности здраво соображать и вновь только пораженно хлопая ресницами. В пакете были лекарства, и шатену не нужно было смотреть на рецепт, который лежал сверху, чтобы быть уверенным в том, что альфа купил все точно по списку, списку, который, как думал парень, он потерял безвозвратно вместе со своей надеждой на нормальное будущее. В чем был подвох? Это был первый вопрос, который пришел на ум омеге, ведь по-другому шатен не мог объяснить происходящее, ведь иначе просто не могло было быть потому, что в его жизни ничего не было просто так, точнее, в его жизни никогда не было ничего бескорыстного. Придя в себя и логически подумав о том, что проще всего будет расспросить обо всем самого альфу, Инудзука побрел на кухню, спешно пытаясь придумать, как начать разговор с совершенно незнакомым ему человеком.

Когда Киба вошел на кухню, незнакомец уже сидел за столом, причем сидел в довольно-таки расслабленной позе, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги

– Угостишь меня ужином, а? – без каких-либо прелюдий спросил пепельноволосый, посмотрев на хозяина квартиры настолько выразительно, что Инудзуке ничего не оставалось, как покорно кивнуть и, поставив пакет на пол, молча подойти к плите.

Пожалуй, это впервые Киба пожалел о том, что у него нет красивой посуды, белых льняных салфеток и положенных по этикету столовых приборов. Сам-то он жил просто, довольствуясь парой керамических тарелок, несколькими алюминиевыми кастрюлями, да чугунной сковородкой, при всем при этом не утруждая себя вилками-ножами-ложками для разных блюд, предпочитая либо традиционные палочки, либо просто вилку, а вот сейчас, ставя перед альфой эту самую простую тарелку с рисом и сковородку с тушеными овощами, омега отчаянно краснел, стыдясь убогости своего пристанища и положения в целом. Альфа же, казалось, вообще не обратил внимания на отсутствие сервиса, с явным аппетитом приступая к еде и изредка поглядывая на зардевшегося парня.

Киба, поставив на стол вторую тарелку с рисом, предназначенную уже ему, осторожно присел на стул точно напротив незнакомца, но есть не стал, рассматривая мужчину и вдыхая такой восхитительный в своей насыщенности запах свободного альфы. Запах – вот что взволновало Инудзуку, точнее то, что запах этого мужчины был так похож на тот, который он учуял три года назад. Нет, не такой же, но очень похож, с такими же жгуче-пряными нотками и с пикантным в своей остроте ореолом. Киба ещё крепче сжал в руке вилку, понимая, что он упустил то, что было очень важным, нет, что было судьбоносным, именно то, поняв которое, он смог бы избежать унижения и презрения, то, что уберегло бы его от столь опрометчивой ошибки. Запах Пейна… запах альфы, которого он считал своей Парой… запах, к которому он остался равнодушен при личной встрече… запах, который он сейчас даже вспомнить не мог…

– Кто вы? – прошептал Киба, уже с опаской поглядывая на человека перед собой и стараясь не дышать глубоко, чтобы не проникнуться столь соблазнительным запахом зрелого альфы

– Я? – пепельноволосый в недоумении посмотрел на парня, а после, будто что-то вспомнив, в полуулыбке покачал головой. – А я и забыл, что мы не знакомы, - мужчина вытянул вперед руку. – Хагоромо Хидан

– Инудзука Киба, - омега опасливо подал руку в ответ и, как оказалось, не зря: вместо того, чтобы просто пожать руку шатена, мужчина ловко перевернул худую ладошку и бегло прикоснулся к ней губами, как это делали альфы западных стран, выражая свое почтение незамужним, но понравившимся им омегам

– Очень приятно, - пепельноволосый вновь улыбнулся, но уже более открыто и, отпустив руку парня, вновь вернулся к еде

– Никогда не слышал о клане Хагоромо, - придя в себя и почувствовав, что краска неловкости начала отступать, уже более громче и увереннее сказал Инудзука, наконец-то вспомнив, что в этом доме – он хозяин, а человек перед ним – просто гость, причем незваный, так что омежью впечатлительность шатен силой воли припрятал куда подальше, хотя и был благодарен альфе за то, что тот не раскрывает свое биополе, наоборот, будто зная что-то, вообще свернул его так, что омега его еле чувствовал