Девушка засмеялась, и этот смех совсем не походил на грубый визгливый гогот других простолюдинок. Он нежно прозвенел в унисон с журчанием ручья. Незнакомка помахала бабочке рукой на прощание, а потом, изящным жестом приподняв подол платья, вошла в воду. Постояла там немного, дразня пальцами ноги глупых рыб, но вдруг, будто вспомнив о чём-то, быстро вернулась на берег, подняла с камня свою добычу и скрылась в зарослях.

С её уходом мне показалось, будто солнце стало светить не так ярко, как прежде, цветы потускнели, а птичьи трели стали скучными и однообразными. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и направился обратно в лес. Времени до заката оставалось много, а я в этот день ещё собирался побывать на верхних пастбищах.

***

Разумеется, я постарался выкинуть из головы мимолётную встречу с представительницей племени, презирать которое нас с братьями учили с детства. Но молодая крестьянка меня будто околдовала! Днём я то и дело ловил себя на том, что улыбаюсь, вспоминая солнечный лучик, заблудившийся в её волосах. Ночью она приходила ко мне во снах... Что за наваждение? Потомку древнего воинственного рода стыдно даже знать о существовании какой-то там оборванки с фермы.

Однако доводы разума оказались бессильны, я ничего не мог с собой поделать и при любой возможности бежал к озеру, бродил там или в окрестностях фермы. Несколько раз я видел издалека знакомую лёгкую фигурку, мелькавшую между неуклюжими постройками. Она то бежала доить овец, то развешивала выстиранное бельё, то, ссутулившись, покорно выслушивала упрёки хозяйки. Но далеко от дома все последующие дни не отходила. Я же продолжал вновь и вновь возвращаться к ферме, ловя взглядом каждый промельк знакомого силуэта и копя в себе чёрную ненависть к придирчивой хозяйке моего озёрного цветка.

Наконец моё долготерпение было вознаграждено. Сидя в кроне дерева, я увидел, что девушка, породившая в моём сердце такую бурю чувств, с корзинкой в руках вышла за ворота фермы и направилась к знакомой тропинке. Правда, была она не одна, следом из ворот выбежала ещё одна крестьянка. Но эта была обычной, такой же, как другие простолюдинки - коренастой, с круглой глуповатой рожей и засаленными чёрными волосами.

Ловко соскользнув с дерева, я бросился бежать и оказался возле озера много раньше, чем туда пришли девушки, которые по пути останавливались для сбора трав. Когда они вышли на берег, я уже удобно устроился в зарослях неподалёку.

– Прелестно здесь, правда?
– произнесла моя чародейка. Голос у неё оказался чудный, под стать облику.

– А вот, к примеру, рыбы в этом болоте много водится?
– пробухтела в ответ её спутница, не обратив ни малейшего внимания на окружающую красоту. Она отставила корзинку, наклонилась к воде, умыла свою потную морду и вытерла её грязным передником.
– Жарко. Давай искупаемся, что ли?

– Ты что? А вдруг сюда кто-нибудь придёт?

– Так мы по очереди. Сначала я выкупаюсь, а ты за тропой приглядишь. Потом ты пополощешься, а я покараулю.

– Ну... ладно, - немного поколебавшись, согласилась моя ненаглядная.

Сердце моё учащённо забилось. Неужели это не сон?

Правда, поначалу мне пришлось вытерпеть отвратительное зрелище купания этой черноволосой неряхи. А она всё никак не могла убраться на берег - шумно плескалась, фыркала и окунала в воду свои грязные патлы. Как она смеет осквернять озеро, в которое сейчас войдёт та, что заставила меня забыть всех благородных красавиц из лучших семей острова?! Хорошо хоть, что благодаря ручью вода здесь проточная.

Но всё когда-нибудь кончается. Вот и эта грязнуха, переваливаясь на кривых ногах, наконец, выкатилась из воды и снова закуталась в своё блохастое тряпьё.

– Эй, Рози!
– крикнула она.
– Иди сюда, теперь твоя очередь.

Рози! Мою возлюбленную зовут Рози. Какое чудесное имя!

Наконец, черноволосая скрылась из виду, а вместо неё на берег ступила моя Рози. Робко оглядевшись, она сбросила платье и предстала передо мной во всём своём юном и нежном великолепии! У меня перехватило дыхание от несказанного восторга.

В воде её гибкое тело двигалось так же грациозно, как и на суше. Я, забыв обо всём на свете, сидел в своём укрытии и не мог оторвать взгляда от этого дивного зрелища. Не знаю, сколько это продолжалось. Мне показалось, что всего лишь мгновение.

Чудо снова порушила проклятая черноволоска.

– Хватит уже там бултыхаться!
– выбравшись из кустов, заорала она.
– Нам идти пора, а то хозяйка опять за волосья оттаскает.

– Да-да, идём!
– отозвалась Рози и торопливо выбежала на берег. Она на миг прогнулась и согнала ладонями с живота и бёдер капли воды (я едва не застонал вслух), подняла с камня аккуратно сложённое платье и быстро в него облачилась. Какое всё-таки неподходящее одеяние для такого необыкновенного существа!

После ухода девушек я ещё долго не мог прийти в себя. Чудесное видение по-прежнему стояло перед моими глазами.

***

Стоит ли говорить, что домой после этого случая я уходил только в сумерках, дни напролёт проводя в местах, где жила моя ненаглядная.

Рози же, будто услышав мои безмолвные мольбы, стала чаще убегать с фермы и приходить на озеро. Купаться в одиночку она не решалась, но подолгу сидела на берегу, любуясь цветами, или бродила по мелководью, красивым движением приподнимая подол своего безобразного платья.