Не теряя времени, я помчался к пещере. Расположение подземных проходов было мной изучено заранее, в те часы, когда зверь бродил по окрестным лесам и полям в поисках добычи. Поэтому останавливаться и зажигать огонь нужды не было. Хватало собственной памяти и утренних лучей, проникавших сквозь устье пещеры. До того места, где мракорис устроил себе лёжку, я добрался быстро.

– Эй, ты! Просыпайся!
– крикнул я.

Едва различимая в сумраке пещеры туша зашевелилась, и я стал отступать к выходу. Зная повадки этих зверей, даже не сомневался, что хозяин пещеры последует за мной.

Так и вышло. Едва я удалился от хвойных деревьев, прикрывавших вход в логово, как колючие лапы раздвинулись и показалась огромная клыкастая морда, увенчанная толстым рогом. Мракорис, шевеля чёрным носом и подслеповато щурясь, пытался понять, кто потревожил его отдых. Вот он вышел на открытое место и задрал голову, ловя ноздрями ветер. В глаза мне бросилось большое пятно светлой шерсти на его холке. Приметный зверь.

Я быстро пересёк дорогу наискось, направляясь к берегу озера. Скатился с невысокого обрыва и укрылся в прибрежных зарослях рогоза, войдя в воду по грудь. Мракорис выбрался на обрыв следом за мной и остановился. Не обнаружив поблизости нахальной добычи, то есть меня, разочарованно рыкнул и отправился обратно в пещеру. По пути зверь, как и было задумано, столкнулся с маленьким караваном торговца, который к тому времени как раз добрался от таверны до берега озера.

О том, что мой замысел увенчался успехом, меня известили испуганные вопли носильщиков. Выждав некоторое время, я выбрался из зарослей, нашёл наименее крутое место, где было легко подняться наверх, и вышел на дорогу. Ни людей, ни мракориса видно не было. Вероятно, торговец и его работники задали такого стрекача в обратную сторону, что сытый после ночной охоты зверь не смог или не захотел настичь никого из них.

Не мешкая, я кинулся к брошенным посреди дороги ящикам с товаром. Один из них был разломан мощным ударом звериной лапы, его содержимое - кожаные пояса, куртки, обувь - валялась рядом. Здесь того, ради чего я устроил весь этот балаган, явно не было. Второй короб остался цел, но крышка его легко открылась при первом же моём усилии. Внутри оказались разные вещи из ткани и всякие мелочи. Я отбросил в сторону несколько бритв, курительных трубок, костяных гребней и принялся осматривать одежду. Пару штанов и рубах выкинул не глядя. Под ними лежало женское крестьянское платье, но когда я его развернул, то оказалось, что оно непомерной ширины и короче, чем нужно.

Я извлёк из короба ещё несколько вещей, ни одна из которых не была тем, что я искал. И лишь на самом дне короба обнаружилось платье, которое вполне подходило к стройной фигуре моей возлюбленной. Правда, эта одежда предназначалась не крестьянке, а, вероятно, какой-то знатной госпоже. Красивая тёмно-зелёная ткань переливалась в лучах восходящего солнца, пенились белоснежные кружева, серебрилась искусная вышивка.

Поплотнее свернув добычу, я бросился наутёк.

Боги, что сказал бы отец, если бы видел, как я краду женские тряпки у бродячего торговца! Наверное, вообще ничего. Убил бы молча.

***

Увидев платье, которое я положил всё на тот же камень, Рози изумлённо распахнула свои прекрасные серые глаза. Она осторожно коснулась дорогой ткани, подняла подарок и растерянно огляделась по сторонам.

– Это мне, да?
– спросила она, глядя в направлении, противоположном тому, где, едва дыша, притаился я.
– Не знаю, кто ты, но я очень тебе благодарна. Мне больше никто за всю мою жизнь не дарил ни цветов, ни таких платьев!
– голос её растроганно дрогнул.
– Пожалуйста, покажись! Я очень хочу тебя увидеть, кем бы ты ни был.

Произнеся это, девушка снова осмотрелась вокруг, ожидая, что сейчас её неведомый благодетель покажется из-за какого-нибудь дерева или скалы. Но берега маленького озера оставались всё такими же тихими и безлюдными.

А "благодетель" сидел в каком-то десятке шагов от Рози, скрючившись среди ветвей большого куста, густо покрытого крупными пёстрыми листьями. Сердце моё гулко стучало где-то у самого горла, а дыхание перехватило. Может быть, и в самом деле вот так вот встать и выйти ей навстречу? Но нет, я и сам знал, что ни за что этого не сделаю. Это совершенно невозможно.

– Прячешься. Не желаешь выходить...
– вздохнула Рози.
– Не знаю, зачем тебе всё это, но, наверное, есть причина. А платье я сейчас примерю. Ты, должно быть, хочешь взглянуть, будет ли оно мне впору?

Схватив обновку, девушка умчалась в заросли, но вскоре вернулась - ещё более прекрасная, чем обычно. Дорогой наряд сидел на ней так, будто его шили специально для неё. Зелёная ткань струилась почти до земли, облегая и подчёркивая округлые бёдра и узкую, как у шершня, талию. Пышные кружева обнимали не по-крестьянски изящные руки и тонкую шею девушки. Рози распустила собранные на затылке волосы, встряхнула головой, и каштановая, с золотистыми искрами волна рассыпалась по плечам.

– Тебе нравится?
– спросила она у круживших над озером бабочек.
– Это чудесное платье! Я никогда такого не надевала. И не видела ни разу. Даже не верится, что это я, - произнесла она, рассматривая своё отражение в тихо колыхавшейся озёрной воде.
– Ты не обижайся, пожалуйста. Мне очень жаль, но я не смогу его взять. Если на ферме увидят меня в таком платье, то, сразу отправят в Хоринис и бросят в тюрьму. А потом, должно быть, приговорят к каторге. У бедной сироты вроде меня не может быть таких нарядов.