Меня бросало то в жар, то в холод. Боги! Боги, почему я такой недоумок? Как я не подумал об этом?! Сердце моё болезненно сжалось от невыносимой жалости к Рози, от того, как несправедливо устроен этот мир.

– Лучше я его спрячу. Вон в той скале есть глубокая трещина. Дождь в неё не попадает. Туда и спрячу. Прикрою камнями, чтобы никто не увидел. Буду иногда доставать его и надевать для тебя, - решила девушка.
– Но если ты обиделся, то можешь забрать платье назад. Ты, наверное, богатый и знатный человек. Может быть, даже капитан большого корабля или королевский паладин. Когда-нибудь ты подаришь это платье девице из благородного рода, которая будет тебя достойна. Тебе, конечно, скоро надоест эта игра в прятки, и ты забудешь бедную Рози. Но я... я никогда, никогда тебя не забуду! Это самое лучшее, самое чудесное, что только могло со мной произойти...
– в голосе девушки дрогнули слёзы.

Я, до боли вцепившись зубами в собственную руку, беззвучно рыдал.

***

После драки с Гуго я долго не был на нашем с Рози озере. Несколько дней вообще не вставал с постели. Избитое тело болело, голова пылала от жара, а в глазах плавали цветные пятна. Мать и жёны братьев по очереди сидели возле меня день и ночь, приносили питьё, меняли повязки.

Когда я встал на ноги, то узнал, что Гуго едва не умер, долго лежал в бреду и всё ещё очень слаб. А его молочный брат, наверное, до конца своих дней будет плохо владеть правой рукой, которую я, оказывается, перебил ему в плече. Словом, отец и братья были мной очень довольны.

С роднёй Гуго отношения у нашей семьи теперь стали хуже некуда. Но, поскольку никто не погиб, до кровной мести дело не дошло. Мне было жаль старого товарища по детским играм, но вообще я мало обо всём этом думал. Мои мысли без остатка занимала Рози. Как она там? Всё ещё приходит на озеро или уже забыла туда дорогу?

Едва поднявшись с постели, я стал усиленно упражняться в ходьбе, с каждым днём совершая всё более далёкие прогулки. И, едва лишь поднабравшись сил, устремился к заветному озеру.

Лето к тому времени кончилось, стало холодать и осень позолотила кроны деревьев. Цветы давно отцвели, а травы начали жухнуть. Рыбёшки уже не плескались в голубых водах озера, а сбились в стайки и неподвижно висели в прозрачной толще, вяло шевеля плавниками. Ручей журчал громче, чем летом, но как-то отчаянно и печально.

Рози в тот день не пришла. Лишь на песке у берега я нашёл отпечатки её ног, оставленные совсем недавно, уже после выпавшего накануне дождя. Я сходил к ферме, но увидеть любимую хотя бы издали не удалось и там. На всякий случай проверил тайник в трещине скалы - платье, бережно завёрнутое в кусок чистой мешковины, было на месте.

У меня еле хватило сил доковылять до дома до наступления темноты. Но на следующий день я, прихватив шипастую палицу, снова собрался в лес. Мать уговаривала меня поберечься и ещё несколько дней провести дома, но я лишь упрямо покачал головой.

Отец ничего не сказал, но в глазах его светилась гордость.

Знал бы он...

***

Следующее два дня Рози тоже не появлялась. К ферме было не подобраться - крестьяне, управившись с урожаем, занялись заготовкой дров на зиму и сновали туда-сюда, нагружённые обрубками брёвен и вязанками хвороста. Мне оставалось только, угрюмо проследив за ними издали, возвращаться к озеру.

На третий день, когда я опять сидел на знакомом берегу, печально рассматривая качавшиеся на поверхности воды рыжие листья, со стороны тропы раздался шорох, а потом стали слышны лёгкие шаги - по случаю холодов Рози обула потёртые кожаные башмаки, и теперь её можно было услышать с большего расстояния. Естественно, когда она оказалась на берегу, ни меня, ни моих следов там уже не было.

Бросив взгляд на камень, где я летом оставлял для неё подарки, девушка с печальным вздохом огляделась вокруг. Наверное, она решила, что капитан или паладин, кем она представляла своего тайного поклонника, наигрался и забыл о ней.

А я, болван, не удосужился принести для неё хотя бы пару яблок или гроздь винограда!

Рози уселась на камень и стала бездумно следить взглядом за палой листвой на поверхности озера. Совсем как я перед её приходом. Сердце защемило от нежности и печали. Как же много у нас общего! Мы словно созданы друг для друга, но...

Затрещали ветки, раздались чьи-то тяжёлые неровные шаги, и на берег, проломившись сквозь заросли, выбрался молодой парень с тупым неприятным лицом и большими руками. Одежда на нём была крестьянская, но новая и добротная.

– А, вот ты где! Еле нашёл!
– закричал он.

Голос у этого увальня оказался громким и чересчур высоким для его роста и сложения.

– Секоб?
– удивилась вскочившая на ноги девушка.
– Что ты здесь делаешь?

– Как это что? Тебя ищу!

– Зачем?

– Ну, это... разговор есть, в общем, - замялся юнец. Его уши и толстая шея стали наливаться кровью.

– Разговор? Хорошо, говори, я тебя слушаю, - сосредоточенно нахмурила брови Рози.

– Ну, ты же знаешь, у моего папаши большое поле, овцы... ну и всё такое. А здоровье ни к Белиару в последнее время. Как шнапсу хлебнёт, так сразу кашлять и задыхаться начинает. Видать, помрёт скоро, в общем...
– заикаясь и краснея, принялся распинаться увалень.