Джек положил меня на кровать и навис надо мной, ласково поглаживая мой живот и бедра.

– Мы можем не продолжать, если хочешь. Или мне показать, как работает мой приборчик? – игриво спросил он, вскинув бровь, и я разразилась громким смехом.

Подождав, когда утихнет смех, я протянула руку к его лицу и погладила гладкую щеку.

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Ведь я невеста и ты должен исполнять мои желания, так?

Джек закатил глаза.

– Уточни: невеста или принцесса?

Я потянула его на себя, пока наши губы не встретились. Подарив Джеку легкий поцелуй, я дотронулась до его руки, сплетая наши пальцы.

– Давай, милый, покажи мне, каково ощущать тебя внутри.

– Романтично. – Он навис надо мной, и лицо его вновь посерьезнело. – Иногда с первого раза не все получается так, как хотелось бы.

– Как на репетиции? – поддразнивая, спросила я. – Ты выводишь ниточка за ниточкой, потом стараешься связать все в один узел, но с первой попытки ничего не вяжется.

– Что-то вроде того. – Джек улыбнулся. – Узел. Интересное сравнение.

Я почти чувствовала на себе вес его тела. Следующий шаг – профилактика беременности. Однако даже недолгое ожидание томило меня; странно, я желала этого так сильно, что даже большая вероятность неудачи меня не пугала. Джек наклонился и поцеловал меня – так ласково и нежно, словно принося вечную клятву любви и верности. Этот поцелуй напомнил мне тот день, когда Джек попросил моей руки.

– Ты хочешь, чтобы я пела здесь? – Мое лицо стало красным как рак.

Джек растянулся на одеяле, которое мы принесли в наше убежище среди кукурузных полей, где-то между церковью и моим домом.

– Это прекрасное место для репетиции. Никто не услышит и не увидит тебя.

– Не считая тебя, – напомнила я.

– Да, и я дам краткий обзор твоего закрытого представления в церковную сводку новостей. – Он сунул ноты для песни «Я справлюсь сама» мне в руки. – Давай, вставай. Это ведь твой выпускной экзамен, верно?

– Ага… – Я поднялась на ноги, держа ноты, и постаралась придать своему лицу более естественное выражение – хотя бы не искаженное смущением и страхом.

Джек остался лежать, и мой взгляд падал поверх листьев кукурузы, так что я не видела, как он наблюдает за мной. Мое напряжение сменилось хаосом бурлящих чувств – тех, что свойственны влюбленной девушке, пребывающей в страхе, что ее возлюбленный уже отдал кому-то свое сердце. Я начала петь, с трудом борясь со смущением, еще лишь усиливающимся моим незнанием, насколько хорошо звучит мой голос. Каждый взгляд Джека вызывал у меня сильное сердцебиение, и я вздохнула с облегчением, когда он опустил глаза на оставшиеся у него в руке ноты.

– Что такое BWA?

Присев на одеяло, я посмотрела на листок.

– О, это тип прослушивания в новой нью-йоркской школе. На прослушивание собираются лучшие режиссеры и дирижеры Бродвея, чтобы отобрать самых достойных абитуриентов.

– Не знал, что ты подаешь документы в подобные заведения.

Я забрала у него документы и спрятала их под ноты.

– Я и не подаю. Мой учитель сказал, что зачтет наше участие в этом прослушивании как выпускной экзамен. Он будет лично контролировать посещаемость, чтобы и будущие студенты тоже сдавали экзамены так. Короткая песенка перед толпой людей с моим учителем в придачу или долгий экзамен по теории музыки, плюс тест и проверка на чтение нот – конечно, я выбрала прослушивание.

Джек забрал у меня листы и, разложив их перед собой, притянул ближе к себе. Я легла на одеяло.

– Что, если ты поступишь?

– Ну да, как бы не так, – закатив глаза, пропела я. – Только подумай, как я могу уехать в Нью-Йорк? Где там буду жить? И откуда мне взять тридцать пять тысяч в год за обучение? Да, ты видел, что люди приносят в церковь пожертвования каждое воскресенье, однако там денег не так-то много, и они составляют зарплату для всех служителей храма.

Склонившись надо мной, Джек убрал с моего лица выбившиеся пряди.

– А может, причина просто в том, что ты боишься уезжать из дома в большой город?

– Именно так все и подумают, да? – Я удрученно вздохнула. – Мои родители тоже так считают.

– А я нет. – Фраза Джека прозвучала так убедительно, что ответ застрял у меня в горле. – Ты тихая, но не робкая. Есть разница. Ты узнаешь о людях больше, наблюдая за ними, а не ведя с ними беседы. И ты очень талантлива, Одри. Ты очаровываешь слушателя.

Я улыбнулась и обхватила ладонями его лицо.

– Я уже начинаю подумывать, что ты просто хочешь, чтобы я уехала.