— Э, нет-нет-нет! — завопила я и отстранила его руки от Лягуха. — Я сама! Такой шанс! Не лишай меня его!

— Тогда прекращай доказывать, что я был прав в оценке твоих умственных способностей. Очень низких и безынтересных способностей.

— Ладно, — усмехнулась я, радуясь тому, что хоть что-то в этом мире остается неизменным, пусть даже это язвительность моего друга.

Я осторожно потянула шапку вверх, но она сидела очень плотно, и я, чертыхаясь и незаметно перейдя на жаргон, потянула шапку сильнее. Она, к счастью, потянулась и соскользнула с зеленой макушки моего братишки, явив миру растрепанное воронье гнездо, словно облитое зеленкой. Нет, это я, конечно, утрирую, но всё же цвет у его волос очень и очень странный…

— Слава тебе, великий лягушачий повелитель! — возопила я и водрузила шапку Франа на свою койку, у нас в ногах. — Так-то лучше! Вот там ей самое место!

— Ты хочешь отнять у меня Лягуха? — апатично вопросил Фран и начал причесывать безобразие на своей тыковке собственными пальцами. — Ты хочешь, чтобы он здесь прописался? А может, это напоминание обо мне? Меня растаскивают на сувениры? Мне уже начинать волноваться?

— Нет, вот уж кого-кого, а Лягуха мне в комнате не надо, — фыркнула я и, выудив из прикроватной тумбочки расческу-щетку, начала причесывать лохматого парня, явно удивленного подобным поворотом событий. — И не смотри на меня, как шотландец на брюки! Я просто помогаю. Кстати, Фран…

Меня вдруг начали терзать смутные сомнения: уж больно его волосы были мягкими на ощупь для волос человека, постоянно пользовавшегося краской… А потому я решила не мучиться подозрениями и спросить:

— Только не говори мне, что твои волосы и правда зеленого цвета! Сами!

— Дааа… Твои умственные способности и впрямь легко могли бы спрятаться от стыда под плинтус, если бы стыд у них присутствовал, — с пофигистичным видом съязвил парень и тут же получил расческой в лоб, а я возмутилась:

— Да кто вас знает, как в вашем мире генетика устроена? Пламя во лбу по законам этой реальности тоже не может загореться! И вообще, если ты давно красишься, почему волосы такие мягкие? И почему они всё еще зеленые, хоть ты и не мог добыть в этом мире зеленую краску?

— А ты забыла, кто я? — таинственно изрек Фран.

— Заноза в моей филейной части, — фыркнула я и добавила: — Правда, заноза любимая.

— Ты еще и мазохистка, — вынес вердикт парень, но в ответ на мое возмущенное бурчание всё же пояснил: — Я иллюзионист и потому, прежде чем снять шапку, скорректировал цвет волос иллюзией, чтобы контраста не было. А красился я всего дважды, поэтому волосы не успели повредиться.

— О как, — растерялась я, но, тут же собравшись и продолжая расчесывать уже нормально лежавшие волосы парня, вопросила: — А какого цвета твои настоящие волосы? И только попробуй ответить: «Не скажу»!

— Не скажу, — безразличным тоном выдал парень, но разбушеваться я не успела, потому как он добавил: — Покажу.

Я замерла, и в тот же миг иллюзия развеялась, а я застыла с глобальным афигом на морде лица. Волосы у Франа были у корней светло-русыми, а несколько ниже приобретали тот самый, пресловутый, зеленый цвет. Я от удивления аж рот открыла, а он почему-то вдруг надулся, словно хомяк, и пробубнил, глядя на покрывало и обняв колени:

— Вот! Так и знал, что смеяться будешь…

И вот тут меня реально прорвало. Я сгребла Франа в охапку и, ляпнувшись с ним на койку, заржала в голос. Но не от того, что его волосы выглядели странно, а от того, что напряжение, так долго копившееся во мне, наконец-то отпустило меня. Я смеялась, обнимая своего братишку и уткнувшись носом ему в грудь, а он сначала явно злился, но потом, заметив, когда я приподнимала голову, чтобы набрать в легкие побольше воздуха для очередного захода на дикий хохот, что у меня на глазах были слезы, Фран фыркнул, и тоже тихонько засмеялся, вытянув ноги и начав трепать меня по голове. Отсмеявшись и придя в норму, я вытерла глаза и сползла с моего живого матрасика.

— Прости, тебе же жарко, — хихикнула я.

— Да не особо, — протянул Фран, не способный не язвить. Ну, за редким исключением… — Просто ты очень тяжелая.

— Ах ты кошак облезлый! — возмутилась я и запульнула в парня подушку, которую он тут же перехватил и апатично выдал:

— Пожалуй, мне стоит купить краску, чтобы подправить шкурку. Я ведь эволюционировал из земноводного в млекопитающее… Жаль, правда, что за человека меня всё еще не считают, ну да пусть эта несправедливость останется на совести обзывавшегося.

— Фран… — опешила я. — Ты что, хочешь поехать в город?

— А что, ты меня стесняешься? — холодно вопросил он, складывая руки на груди, как покойник.

— Нет, ясен фиг! — возмутилась я и уселась на колени лицом к парню. — Но если ты поедешь, над тобой будут смеяться из-за Лягуха. А я не хочу, чтобы тебе было больно, и не говори, что тебе всё равно, что о тебе говорят — не поверю!

— А кто сказал, что я поеду с компаньоном? — протянул Фран и, повернув голову в мою сторону, но всё ещё изображая трупик, заявил: — Я поеду так. Только шкурку подкорректирую иллюзией, чтобы ни «драным», ни «ощипанным» не выглядеть.