Вернулись они в странном настроении: мечник был явно слегка возмущен и как-то странно, неодобрительно косился на Машу, но одновременно с тем хихикал, потому как всё же ему было еще и смешно, а Мария — та просто ржала в голос, аки знатная кобылка. На вопрос: «Что скурили?» — Маша ответила: «Полотеничко», — и заржала вновь. Н-да. Что только люди не курят, чтобы глюк словить. А потом их так не по-детски штырит, что аж мне жутко.

— Маш, что случилось? — настороженно спросила Катя, а наша старшенькая положила на стол притащенное вонгольское барахлишко — колечки, поясочки, браслетики… И вот тут я напряглась. Я так редко хожу в баню (последний раз три года назад в ней была), а к тому же настолько привыкла к протезу Скуало, что абсолютно забыла о том, что ему его придется снимать. Но при всей этой толпе я не могла дать мечнику на это намек, хотя пока сестра рассказывала о своих сомнительных «подвигах», я бросала на Суперби выразительные взгляды в стиле: «Думай! Дууумай!» Но я была проигнорирована, потому как мечник ушел в злобствующий астрал и пытался испепелить взглядом Машу, которую троллил на чем свет стоит наш местный ехидн. Он ревнует Марию к чужому полотеничку?

— Если ты хотел, чтобы она посмотрела на тебя, — подала голос я, решив обратить внимание Акулки на свои пламенные взоры с помощью звукового сопровождения, — надо было идти со всеми.

— Нет, мне такие глупости ни к чему, — безразлично ответил Фран. — А то потом будет у вас не Лягушонок, а суп из лягушачьих лапок — оно мне надо? Я лучше на печёную Вонголу и Принца в собственном соку посмотрю, когда они вернутся.

— И не мечтай, тупая Лягушка, — фыркнул Бэл.

Через некоторое время вернулась «печёная Вонгола», и Вария со товарищи отправилась занимать их места. Моего мысленного посыла Суперби так и не услышал (ну почему я не владею телепатией?!), и мне оставалось лишь грустить. Фран троллил всех подряд, особенно отрываясь на избитом Гокудере за то, что тот позволил себя «избить». Маша бухтела из-за самых колких выпадов, ржала над менее язвительными, а динамитный мальчик ворчал так, словно пятой точкой на муравейник сел. То есть, он то орал, то бухтел, как в кабинете у врача после знакомства с тем самым муравейником. Далее вернулся Игорь и заявил, что «царек — неадекватный мстительный гад», за что был тут же затроллен мной.

— А ты явно не «царек», раз мстишь всем подряд, но определенно мстительный, раз избил нашего мальчика с никотиновой зависимостью и попытался отомстить Принцу, — выдала я. — Осталось только одно решить. «Гад или не гад — вот в чем вопрос?»

— Лена, — нахмурилась Маша.

— Да я уже привык, — фыркнул Игорь и так снисходительно на меня посмотрел, что я пожалела о том, что рядом нет ни Бэла, ни его стилетов. А то я бы с удовольствием один из ножичков в эту гадость метнула! А вот и ответ, кстати: гад он, раз гадость…

Но ответить нечто уничижительное я не успела: на кухню вплыл довольный жизнью Бельфегор. А вот и ножи… Стоп. Но у меня ведь был стилет! Блин, почему я такой склеротик?! Хотя ладно, главное, что Бэл был в норме. Волосы Принца были влажными, но челка всё равно надежно скрывала глаза, куртка была перекинута через локоть нашего короля жизни, а сам он явно пребывал в отличном настроении. Мстить Игорю мне резко расхотелось. Гораздо важнее было…

— Бэл, ты как? — удивленно спросила я. — Тебе что, понравилось?!

— Нет, конечно! — рассмеялся Принц и уселся слева от меня, повесив куртку на спинку стула. — Но мышцы и впрямь размяли и прогрели очень качественно.

— А за что же ты Игорю отомстил? — озадачилась я, зная, что Бельфегор ничего не делает просто так.

— За то, что он хлестнул Принца по пяткам, — усмехнулся Бэл, а сидевший справа от меня друг семьи покосился на него, как на врага народа. — Принц предупреждал: хоть одно лишнее движение, не направленное на адекватную парку, и он будет мстить. А Принц всегда держит слово!

— То есть, по сути, он сделал пакость, а ты его за это наказал, — вынесла вердикт я и умилилась: — Тиран!

— О да, — расплылся в довольной лыбе Бэл, — потому что иначе подданных не заставить служить так, как надо!

— Пойду я отсюда, а то несварение начнется, — подал голос Игорь и, прихватив тарелку с едой, помчался к себе. — Тут ведь у некоторых такой явный бзик на свой царственности, что кусок в горло нормальным, адекватным людям не лезет!

— Что есть «норма», и кто ее установил? — бросила я Игорю вслед, но он не ответил, а я заявила непонятно кому: — Бэл, как и я, куда адекватнее тех, кто мелко мстит исподтишка и прячется за чужие спины от праведного гнева.

— Ши-ши-ши, рад что Принцесса это понимает, — довольно изрек Принц, а на кухню заползли остальные пострадавшие от пара. Мечники вполголоса что-то обсуждали, а Суперби с влажными волосами, цвета стали, поправлял протез. Что-то мне как-то нехорошо…

— Скуало, ты как? — немного нервничая, спросила я и была удостоена ответа не по теме:

— Теперь твоя сестра, надеюсь, больше не будет открывать рот, чтобы сказать, будто капитан Варии не способен перенести какую-то ерунду!

— Это когда это я такое говорила? — возмутилась Мария.

— С утра! — пуще кобры (или Бэла) зашипела я.

Скуало сел на место Игоря справа от меня, а мы с сестрой начали спорить, выясняя, подначивала она меня и моих друзей или нет. Ужин прошел довольно успешно, Гокудера, правда, был очень хмурым, а вот Ямамото с Рёхеем веселились во всю, и боксер даже сказал, что обязательно еще раз сходит в баню. Больше его подвиг повторить никто не захотел. Вечером мы разошлись по своим комнатам, и я была осчастливлена научной беседой с влажноволосым мечником, явно после парки пребывавшем в состоянии, близком к нирване: он не орал и был подозрительно мирным и разомлевшим. Просто сидел в креслице и лениво, словно нехотя, обсуждал со мной символику. Наконец я не выдержала и сказала: