Она кинулась во тьму, а мужчина, бросив жене: «Проверь их», — кинулся за ней. Но было поздно. Ребенок растворился в ночи…

В амбаре стояла гулкая тишина. Монотонная, затягивающая, беспросветная. И лишь багровые капли срывались с бледного запястья на деревянный пол. А девочка со шрамами на спине сидела у стены сарая и, касаясь порванной кожей деревянных планок, безразлично смотрела в потолок. Она не хотела жить. Она хотела летать. Она хотела счастья, но думала, что счастье — это смерть, и полететь при жизни она не может. Вот только…

«Твой главный враг — ты сама». «Человек несовершенен». «Все люди лгут». «Абсолюта в этом мире нет, но есть те, кто превыше этого». «Полет — это победа». «Полет — это счастье». «Победа — это счастье». «Победи саму себя!»

— Победить… себя, — прошептали истерзанные губы, а в синих глазах вдруг вспыхнула решимость. Любимые строки с детства постоянно перечитываемого рассказа Рэя Брэдбери зазвенели в голове набатом. Строки, в которые она верила всей душой. Строки, которые спасали ее в те дни, что она оказывалась в школе: первого сентября, и когда учителя заставляли приехать…

«Дети — это чудовища, которых дьявол вышвыривает из преисподней, потому что не может совладать с ними. И я твердо верю, что всё должно быть сделано для того, чтобы исправить их грубые примитивные мозги».

«Я должна… исправиться? Стать… ближе к идеалу? Я должна… улыбнуться… себе? Я должна… изменить себя, чтобы стать похожей на него — тогда я смогу улыбнуться ему, и только тогда он улыбнется мне, ведь такая жалкая душа как сейчас… не достойна счастья… Но… может, я сумею стать сильной? Сумею стать… достойной? А что для этого надо? Не… бояться? А чего я больше всего… боюсь? Раньше — смерти. Теперь… жить. Но если я… переборю страх… я сумею стать счастливой? Да. Потому что мои мозги… изменятся. Станут достойными… Не как у людей, не как… у детей. Как у того, кто почти идеален. Я… просто буду всегда бороться. А уходить — это побег. Слабость… Если я умру, то не так. Я… выживу, чтобы стать сильной».

В тот же миг строки в памяти сменились. И иные слова гениального фантаста зазвучали в ее голове набатом, раскалывая виски.

«Где это видано, где это слыхано —

Смерть превратили в сущую мелочь, так, в ерунду!»

«Нет, я не умру так. Только не так. Я выживу. И посмеюсь. Посмеюсь, потому что каждый раз, когда я буду выживать, я буду становиться сильнее. Сильнее и ближе к улыбке того, кто не предаст и не обманет… к почти идеалу! Идеалу, который не может быть человеком…»

Пальцы девочки судорожно сжались на ее запястье, останавливая кровь. Она попыталась встать, но сил уже не было. Ребенок привалился к стене вновь, а в бледную кожу впились острые занозы. Но она этого даже не почувствовала.

Борись. Не сдавайся. Ты не можешь умереть. Потому что ты дала себе слово. А ты не предаёшь. Даже саму себя.

И еще одна попытка. И еще. Всё больше деревянных заусенцев в коже, всё больше алого на стене и на полу. Сердце бьется неохотно, и тьма поглощает сознание, разжимая пальцы. А в голове звенит лишь одна фраза.

«Я хочу победить!»

Но сможешь ли ты выиграть у смерти, Елена? Ведь твое имя означает «Солнечная». Придет ли свет на помощь? Или тебя поглотит вечная тьма?..

Внезапно тишину мглы прорезал сдавленный вскрик. Девочка из последних сил распахнула глаза и увидела, что над ней склонилась брюнетка лет тринадцати с черными глазами, полными ужаса, и дрожащими губами. Она судорожно накладывала жгут и шептала:

— Сейчас, моя хорошая, потерпи. Сестренка рядом. Просто потерпи немножечко. Ты же у меня сильная, Лена. Просто борись, ладно? А я помогу, чем смогу. Пожалуйста. Очень прошу, держись. Не сдавайся. Не уходи. Ты сможешь, я знаю, ты же моя маленькая сестренка, сильная сестренка, держись, Лена, пожалуйста…

В черных глазах не было слез — лишь отчаянная решимость спасти сестру. Любой ценой.

Быстро обработав рану, девочка помогла Елене встать и буквально потащила на выход.

— Тебя… изобьют, — прохрипела синеглазая окровавленная девочка.

— Наплевать, главное, ты в порядке, — тоскливо улыбнулась черноглазая. — Ты мне не веришь, знаю. Не важно это. Потому что я тебя люблю не по приказу родителей. Я тебя люблю, потому что люблю. Потому что так чувствую. Вот и пусть бьют, зато ты будешь жива и здорова. Ты ведь не больна, Лена. Они врут. Я точно знаю. Диагноз — это глупость. Ты здоровее многих. И не какая ты не шизофреничка. Ты самая добрая девочка на свете. Ты моя сестренка. Не сдавайся, ладно? И я не сдамся — ради тебя. Я всегда буду помогать тебе. Во всем.

— Правда? — тихо спросила голубоглазая.

«Не верю», — промелькнуло у нее в голове.

— Ты всё равно не поверишь, — улыбнулась ее сестра краешками губ. Печально. Одиноко. Безысходно. — И не надо. Мне не нужно, чтобы в меня верили. Я просто хочу помогать. Главное не то, что кто-то думает, а что я делаю. Кто я есть.

— Ты… права.

— Знаю. Но мы никому не скажем, правда? Пусть думают, что мы глупые и не правы. Потому что они не поймут. Никто не поймет.

— Никто…

— Кроме тех, кому можно верить.