— Она поймет, — уверенно ответил Бэл и, повернувшись ко мне, растерянной и удивленной, сказал: — Помнишь тот день, когда мы поехали к специалисту по оккультизму? — я кивнула, а Бэл продолжил: — Я тогда был в растерянности, потому что ты значила для меня слишком много, и решил, что будет лучше, если я забудусь. А если точнее, отвлекусь от мыслей о тебе. Я решил пойти в «квартал красных фонарей», — в глазах Бельфегора промелькнула злость на самого себя, раздражение и даже отвращение, и я растерялась еще больше, потому что подобные эмоции, обращенные на самого себя, Принцу были несвойственны. Но мое сердце ощутимо кольнуло. Я что… ревную? — Но по дороге я подумал о том, что тебе будет больно, если ты узнаешь, и повернул назад, — я почувствовала облегчение и заметила, что в глазах Принца появилось чувство вины, но он завершил рассказ: — Тогда я разозлился на себя, потому что понимал, что слишком много о тебе думаю и избавиться от этих мыслей не могу, в то время как «я Принц, а она просто сельская девчонка». Но когда ты выслушала мою историю и сказала мне те слова, я понял, что лучше тебя меня никто не поймет. Да я и сам себя не понимаю так, как ты меня понимаешь. И тогда я осознал, что происхождение, воспитание, способности и сила — это всё не важно. Потому… прости за те мысли.

— Ничего, — пробормотала я, начав растирать ладони. Это скорее нервное, чем от холода, ну да ладно. — Только… Бэл, ты ведь не дошел, да?..

В глазах Принца появилось удивление, а затем какая-то непонятная радость, и он, покачав головой, ответил:

— Нет, я тебе не изменял и не сделаю этого.

Я почувствовала облегчение и улыбнулась, а шинигами без свитка, ехидно усмехнувшись (и это клювом-то!), прокрякал:

— Что, всю жизнь будешь верен ее памяти?

Я вздрогнула, а Бельфегор, резко нахмурившись, обернулся к птицам-мертвякам и спросил:

— Есть ли способ нам остаться вместе? Я готов заключить с Графом любой контракт. Что надо, чтобы она осталась со мной?

— Ты готов на всё? Даже если вам придется остаться в этом мире? — хитро спросил Гу-Со-Син слева.

— Да, — без тени сомнения ответил Бэл.

— А если придется идти в твой мир, твоя «принцесса» за тобой пойдет? — прищурился моральный инквизитор кавайной наружности.

— Да, — ответила я, не раздумывая, и заметила, что Бэл улыбнулся краешками губ.

— Значит, место не имеет значения? — уточнил шинигами. — Хоть средневековая деревушка в Альпах, населенная гномами?

— Без разницы, — нахмурился Принц, и я кивнула.

— Тогда шанс есть, — протягивая Бэлу пергамент, сказал Гу-Со-Син справа. — Здесь указано, что нужно сделать для того, чтобы вы, причем именно вы двое, были вместе. Другим данные действия не помогут, хотя еще двум мафиози некоторые пункты списка понадобятся, хоть и в несколько измененном варианте.

Бэл взял свиток и развернул его, а шинигами, помахав нам крылышками, как Брежнев народу с трибуны, исчезли в белой вспышке.

— Что за?.. — зло процедил Бэл и зачитал: — «Сим документом подтверждается, что Бельфегор Каваллини выполнил задание и может вернуться в свой мир в любой момент. Для этого он должен умереть. Если этого не произойдет до двадцати четырех часов тридцать первого декабря сего года, он будет отправлен в свой мир Графом. Если он не желает расставаться с Еленой Светловой, то они обязаны выполнить нижеследующие пункты. Первое: открыть Врата. Второе: доказать свою любовь. Третье: мирно переговорить с Графом за чаепитием. Четвертое: задать вопрос». Я им что, сэр Персиваль, а Граф — Король Рыбак, что ли?! Какой еще вопрос?!

— Не думаю, что нам подойдет вопрос о сути Грааля, — пробормотала я вполне серьезно.

— Не время шутить! — возмутился Бельфегор.

— Я и не шучу, — ничуть не обиделась я. — Просто формулировка и впрямь как из легенды о Граале, но не думаю, что нам это пригодится. Хотя, возможно, легенда нам поможет. Сэр Персиваль должен был задать вопрос о сути Грааля, а мы, возможно, должны задать вопрос о сути чего-то иного?

— Возможно, — проворчал Бэл, убирая свиток во внутренний карман куртки. — Но одно ясно точно — мы обязаны открыть врата, а значит, нам нужен камень.

— И если Шалины его не вернут, ничего не получится, — нахмурилась я, отчаянно желая потереть виски: голова раскалывалась от боли. На губах Принца же расцвела ухмылка маньяка-садиста со стажем, а в глазах затаилась угроза.

— Ничего, — протянул он, — я из них его вытрясу. Не захотят отдавать по-хорошему — узнают, что значит карточный долг и как его выбивают из должников.

— Карточный долг — это святое, — абсолютно серьезно сказала я. Маша на меня плохо повлияла… Или хорошо?..

— В какой-то мере, — усмехнулся Принц. — Идем домой, надо поговорить с остальными и решить, что будем делать, если Шалины не вернут камень. Времени у нас остается всё меньше.

Я кивнула, а Бэл вдруг обнял меня и, заглянув мне в глаза, сказал:

— Я не отпущу тебя. Ты моя.

— Конечно, твоя, — улыбнулась я, а Принц вдруг осторожно коснулся губами моего виска и отпустил меня. Я вздрогнула, но, почувствовав свободу, тут же успокоилась и подумала: «Но ведь мне не было ни больно, ни противно, так почему же я так боюсь?..»

Бельфегор заметил мое замешательство и, проведя ладонью по моей щеке, сказал:

— Боли я тебе не причиню, а страх… Разве тебе сейчас противно?

— Нет, — пробормотала я, и Принц, победно усмехнувшись, заявил:

— Вот видишь? Значит, и страх мы переборем. Идем.

Я кивнула, а Бэл снял диадему, поправил челку, вновь сдвинув ее на глаза, что я восприняла с огромным сожалением, а затем снова надел свою корону. Жестом предложив мне взять его под руку, что я сделала с огромным удовольствием, Принц повел меня, если честно, едва переставлявшую ноги от дикой слабости, к краю леса, где остались лошади, причем Сета, как оказалось, Бэл привязал рядом со своим Мефисто. На душе у меня было как никогда тепло, а в конце тоннеля моей жизни замаячил свет, которого там никогда не было. Бэл прав: хоть в альпийскую деревушку, хоть в тайландский зоопарк, хоть «в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов» — главное, чтобы вместе… И что это за зависимость такая странная? Никогда такого не было, чтобы разлука с человеком вызывала у меня тоску, а сейчас… Даже думать не хочу о том, что Бельфегор может исчезнуть из моей жизни. Что-то он как-то странно на меня влияет, ну да ладно. Почему-то я не против, и это еще одно странное изменение в моей консервативной личности…