— Открой глаза.

Я послушалась и вдруг увидела, что перстень сияет ровным зеленоватым свечением. Нет, это не было огромное бушующее пламя, но и парой вот-вот готовых погаснуть искорок я его назвать не могла: это был небольшой ровный огонек, слегка дрожавший, но довольно яркий. Коробочку, правда, открыть им было бы невозможно — слишком слабенький он был, но главное — сам факт! Я ошарашенно посмотрела на сидевшего напротив меня на корточках комитетчика и удивленно спросила:

— Как так?! В этом мире Пламени Предсмертной Воли нет!

— Теория Суперби подтверждается, — со вздохом сказал Кёя и сел справа от меня на кровать. — Он считает, что ваши предки были перемещены в этот мир, не более.

— С какого фига?! — возмутилась я, а комитетчик взял меня за руку и пояснил:

— О вашей семье по материнской линии известно не многое, мы сумели раскопать генеалогическое древо лишь на три колена выше твоей матери — дальше оно теряется в деревне под Саратовом. А вот семья твоего отца была довольно известна. Твой дед был ростовщиком, но до советских времен семья ваша являлась дворянской и имела довольно большие накопления, значительная часть которых, как ты мне рассказывала, перед революцией была закопана где-то в этом районе, потому твой отец и купил ферму именно здесь. Но если смотреть выше по древу, одна ветвь сильно выделяется. Дворянская ветвь, которая неизвестно от кого пошла. Как такое возможно, ты можешь понять? Дворянский титул, а точнее, графский, получить было не так просто, и давали его лишь за особые заслуги. Однако каким-то образом в конце восемнадцатого века никому неизвестный гражданин, приехавший в Петербург из Орловской Губернии, сумел выслужиться и получить титул графа. Причем его родословная до нас не дошла, и мы знаем лишь, что он прибыл в столицу из Орла. Титул ему был пожалован в тысяча восьмисотом году, за год до гибели Павла Первого, известного как тиран и самодур. Неужели ты считаешь, что такой император, как Павел Первый, даровал бы графский титул «за красивые глаза»? Он ценил преданность и силу, а также панически боялся заговоров, и если предположить, что ваш предок каким-то образом выделился именно на этом фронте, то присвоение ему титула вполне понятно. Но как человек, никому неизвестный, не владевший землей, однако имевший при себе просто огромную сумму денег, неизвестно откуда взявшуюся, сумел выслужиться перед самим Императором? По документам титул ему был пожалован «за особые заслуги» — какие именно не уточняется. Откуда у него взялись деньги, кто он вообще такой и как сумел пробиться к правителю? Слишком это всё подозрительно. Судя по экспертизе, символы на камнях, скорее всего, как раз относятся к концу восемнадцатого века — еще одно совпадение. А теперь прибавь к этому то, что вам на помощь прислали именно нас, жителей мира, в котором есть Пламя, и то, что камни на него довольно неадекватно реагируют. К тому же, по словам Бьякурана, миров, где Пламя Предсмертной Воли существует, довольно много, и даже если ваш предок был не из нашего мира, вероятность того, что в его мире также существовало Пламя, очень велика.

— Тогда получается, Граф мог захотеть вернуть нас на «историческую родину»? — пробормотала я. У меня в голове не укладывалось всё это, но логика прослеживалась четко, а потому возразить мне было нечего, да и погасший благодаря моему офигению, но всё же явно не приглючившийся мне зеленый огонек являлся лучшим свидетельством в пользу версии Скуало.

— Кто знает, — поморщился комитетчик и сжал мою руку. — Но я хочу спросить о другом.

— Аюшки, что такое? — с готовностью отозвалась я, а Хибёрд, чирикнув, отвернулся к стене. Это еще что за реакция?.. — Вы что затеваете, интриганы? — озадачилась я, а Кёя вдруг крепко меня обнял и едва слышно сказал:

— Не хотел говорить, пока не будет подтверждения, что мы можем остаться вместе, но раз это возможно… Я не хочу тебя терять. Я хочу создать семью. Выходи за меня.

Чего?.. Это сейчас что, мне… Мне предложение сделали?! Мама миа, похороните меня под плинтусом, что мне делать, что делать?! Он ведь не шутит, он никогда бы так не пошутил, но… Я и правда могу сказать «да»? Я и правда могу остаться с ним навсегда?.. И он хочет, чтобы я на самом деле стала его семьей, родила ему кучу маленьких детишек и… Детишек? Но захочет ли он, при его работе, да и…

— Катя… — пробормотал он, и я, вздрогнув, отстранилась и прошептала:

— Правда? Настоящая семья, где будет много маленьких детишек и свой дом, и пироги на ужин, и немецкая овчарка?..

— Да, — кивнул Кёя, глядя мне прямо в глаза, и в глубине черных омутов я уловила напряжение и отчаянную решимость. Он правда хочет быть со мной всегда… Тогда почему я еще не дала ответ, который был ясен с самого начала?!

— Я согласна! — воскликнула я и кинулась ему на шею. Впервые так поступаю… Может это и вызовет у него отторжение, но я слишком счастлива, чтобы себя контролировать. Да и вообще, я успела понять за это время, что он принимает меня любой — зареванной, чрезмерно болтливой, неуклюжей, с глупыми шутками и странными поступками, так что он поймет, он ведь всегда меня понимает и принимает, так же, как и я его…

Однако у Кёи мой поступок отторжения не вызвал — наоборот, он крепко обнял меня и, зарывшись носом в мои волосы, прошептал:

— Как я и мечтал… Семья, где жена не боится меня, где мы с ней находимся на одном уровне, и я ее не подавляю…

— Кёя… — пробормотала я и уткнулась носом в его шею. — И ты молчал?.. А я думала тебе больше нравится лидировать…

— Лидировать — да, — усмехнулся он. — Но я не хочу, чтобы ты была бесправной рабыней, понимаешь? Скажем так: подчиняться — это удел травоядных, а не хищников. Так что я хочу, чтобы ты следовала за мной, но не была лишена права голоса. Вот только скажи я тебе об этом, была вероятность, что ты начнешь действовать так, как тебе хочется, только из-за моих слов, а я хотел, чтобы ты сама поняла, что я не оттолкну тебя ни при каких обстоятельствах.

— Интриган, — рассмеялась я обнимая этого хитрюгу за шею.

— Скорее, прагматик, любящий логику, — хмыкнул он.

И тут вспышка белого света озарила комнату, а Хибёрд, чирикнув, спикировал мне на плечо. Я резко отстранилась от комитетчика и, обернувшись к столу, увидела зависших над ним крылатых посланников (так и тянет сказать «посланцев», но не сейчас: они же явно с доброй вестью!). Мой… теперь уже жених (мама миа, как-то мне страшно даже) встал и, резко нахмурившись, подошел к Гу-Со-Синам, ехидно переглянувшимся и хитро усмехнувшимся.

— Я собираюсь остаться с ней, — процедил Кёя. — Что для этого надо? Условности не волнуют. Я пойду на всё, можете не задавать глупых вопросов о том, готов ли я остаться здесь.

— А твоя невеста готова на всё? — хитро вопросил гусь слева, в то время как его братец выуживал пергамент из внутреннего кармана своей хламиды. О, значит, он холерик и язва по совместительству, понятно.

— Да, — кивнула я и, подойдя к жениху, встала слева от него.

— Тогда, думаю, нет смысла спрашивать, готовы ли вы оказаться в каком-либо третьем мире, пусть даже это будет мир «Звездных войн»? — уточнил гусь-письмоносец, и мы хором ответили: