— Не важно.

— Тогда слушайте! — заявил гусик-почтальон и прочел: — «Сим документом подтверждается, что Хибари Кёя выполнил задание и может вернуться в свой мир в любой момент. Для этого он должен умереть. Если этого не произойдет до двадцати четырех часов тридцать первого декабря сего года, он будет отправлен в свой мир Графом». Уточнение: главной мечтой твоего детства, Хибари, была даже не семья, а то, чтобы появился человек, которого ты будешь принимать, как равного, а он не будет бояться тебя, не будет в полном подчинении, и ты не будешь его подавлять. Ты только сейчас понял, что Екатерина не подчинена тебе, и понял, что твоя мечта сбылась. Потому задание считается выполненным, хотя, по сути, она тебе и не подчинялась никогда. Просто у кого-то со зрением проблемка… Кхе-кхе. Итак, о подробностях того, как вам не разлучиться, читайте в свитке.

— А что насчет ее предка? Он был из нашего мира? — не забирая пергамент из крыльев шинигами, спросил Кёя, заигноривший выпад первоптица. Какая лояльность… Но неужели он и правда не видел, что я не подчиняюсь ему? Вот балда… Любимая балда.

Братья переглянулись, и письмоносец прокрякал:

— Мы не станем отвечать на вопросы, не касающиеся твоего возвращения.

— Тогда что насчет этого самого возвращения? — усмехнулся разведчик, сверля гусика немигающим взглядом. — Прежде чем мы вернемся, мы должны встретиться с тем, кто нас сюда закинул. Что он потребует в оплату? Какова вероятность, что он на самом деле выполнит обещанное? Где гарантия, что он нас не обманет?..

— Он никогда не обманывает! — с пылом воскликнул левый гусик и тут же закрыл клюв крыльями, испуганно покосившись на брата.

— Не задавайте лишних вопросов! — нахмурился тот и попытался сунуть в руку Кёи свиток. Фиг вам, товарищи колхозники! Комитетчик ловко увернулся, и в комнате началась игра в догонялки.

Гусик в берете (хорошо не «краповом») пытался «засалить» разведчика пергаментом, а тот ловко избегал столкновения и продолжал засыпать птиц вопросами. Я бы засмеялась над комичностью ситуации, если бы не серьезность его вопросов, право слово! Нет, ну вы представьте: мужик под два метра ростом, в идеально отглаженном костюме и при галстуке, улепетывает спиной вперед от разъяренного, воинствующего гуся в белой с золотым бантом хламиде и не менее «бледнолицей» беретке, выставившего пергаментный свиток на манер меча и размахивающего им, аки домохозяйка мухобойкой. И всё это сопровождается воплями второго первоптица, подбадривающего брата, как болельщик «Спартака» своих родных футболистов на матче «Спартак-ЦСКА». Он дрыгал лапками, махал крыльями и вопил, как резаный, при этом умудряясь попадаться в ловушки моего жениха и получать за это свитком по макушке от брата, заюзывавшего-таки документ как гусе-бойку и вопившего: «Ты сейчас всё выболтаешь! С нас шеф все перья повыдергивает!» Наконец, Гу-Со-Син со «шпагой» из бумаги не выдержал и просто запульнул ее в моего жениха, но тот, конечно же, уклонился, а птичкин подлетел к шкафу и начал биться об него головой, причитая:

— Это не человек, а садист какой-то! Как нам шефу на глаза показаться? Мы не можем вернуться, если не вручим письмо адресату лично в руки! Но и рассказывать о его планах не имеем права! — это попытка нас разжалобить? Зря. С Кёей такое точно не прокатит. — Бедные мы, несчастные, жить нам теперь в этом кошмарном мире с этим кошмарным человеком! — и вдруг, резко перестав избивать челом наш шкаф, Гу-Со-Син хитро прищурился и, посмотрев на Кёю, с ликованием изрек: — Ты заснешь, и я тебе его подсуну!

— Конечно, но сначала пять дней поживешь здесь, — усмехнулся комитетчик, поправляя костюм.

— Изверг! — возопил гусик и снова шандарахнулся лбом о шкаф.

— Да что ты знать-то хочешь? — простонал его брат с таким трагичным видом, словно он Прометея, к скале прикованного, вот-вот заменить должен был. — Давай так: мы ответим на один вопрос, а ты возьмешь письмо?

— На любой вопрос? — нахмурился разведчик.

— Ну, не совсем на любой, — вытек с линии атаки хитрый, но несчастный Гу-Со-Син рядом со мной. — Но постараемся ответить. Задавай.

Кёя нахмурился, а затем, подойдя ко мне и сдавшемуся посланнику, в то время как его брат, уперевшись лбом в шкаф, делал вид, что готов от стыда сквозь землю провалиться, заявил:

— Я приму только ответ, дающий нам ценную информацию. Итак, зачем нас сюда прислали? К чему всё это было сделано?

— Мы не знаем, — развел крыльями Гу-Со-Син. — Мы лишь доставляем вам послания от Графа, и всё.

— Бой неизбежен, — изменил вопрос разведчик. — Как нам победить в нем?

— Победить? — усмехнулся гусик ехидно. — Это невозможно. Вопрос в том, как вам остаться в выигрыше после поражения.

— И как же? — нахмурившись, спросил комитетчик, не выпуская из поля зрения шинигами, покинувшего на произвол горе-судьбинушки шкаф и полетевшего к валявшемуся на полу свертку, печально опустив крылышки и всем своим видом выражая вселенскую скорбь.

— Этого мы не знаем, — пожал плечиками его брат.

— Тогда перечисли, с кем конкретно мы будем драться и их силы, — поморщился Кёя, в то время как Гу-Со-Син номер два поднял свиток.

— Мы и этого не знаем, — вздохнул первоптиц-холерик, начиная впадать в трагизм от осознания того, что они, библиотекари, не владели никакой ценной информацией. — Но мы знаем, что вам не победить тех, кто придет сюда.

— Тогда скажи, как работают Врата, откуда они взялись и как их активировать, — перешел к менее значимому вопросу Кёя.

— Это мы знаем! — обрадовался гусик, явно довольный тем, что не совсем уж он «олень», и хоть какая-то важная информация ему известна, а также тем, что скоро свалит отсюда в свой пыльный чертог науки и книг. — Когда все камни в сборе, надо лишь произнести подряд оба заклятия: сначала с камня, что вы нашли с мечником, а затем с того, что нашел твой ёжик, гуляя по берегу реки. После этого надо влить в алтарь у камней Пламя Неба и окропить его кровью того, кто читал заклятия. Когда поплывут шары, являющиеся душами умерших на этой территории животных, заточенными в алтарях и накапливавшимися там годами, надо принести жертву — еще одно животное, не важно какое, но лучше всего мелкое — птицу или крысу, после чего принесенная в жертву жизнь откроет портал, душа, отделившаяся от тела, направит проход в мир Мейфу, а кровь, впитавшаяся в алтарь, укрепит воронку и сделает ее доступной ровно на двадцать четыре часа, причем в обоих направлениях, и пройти сможет кто угодно. Создал руины Владыка Эмма по договору с предком сестер Светловых, который сильно помог ему, но как — мы не знаем. Знаем лишь, что Владыка Эмма перенес его сюда из его родного мира с помощью Графа, а так как смертные не имели возможности попасть в мир Мейфу, создал этот портал из камней этого и нашего миров, который могли открыть лишь потомки того смертного и шинигами. Потому вы и не способны были прикасаться к шарикам — это возможность исключительно сестер, а другие люди поймать их не в состоянии, потому как не связаны с миром Мейфу. Правда, на животных это правило не распространяется, ведь сферы — души именно животных, потому канарейка могла до них дотронуться. А ёжик твой — не животное, он дух, а дух сквозь дух проходит всегда, потому у него тоже не получалось сдвинуть сферу. Но хотя сферы призвать мог кто угодно, открыть портал могут лишь сестры, — а гусик-то раздухарился! От важности аж надулся, крылышки на груди сложил, а вид сделал как у кота ученого, что «ходит по цепи кругом», видать, рад был, что его знания кому-то пригодятся. Точно библиотекарь до мозга костей…