– Сашенька, давай ты не будешь больше пить, – обратилась к Демьяненко Наталья Игоревна, – ты же знаешь чем все может закончится.

– Все будет хорошо, – ответил он и обратился к нам, – простите, я испортил вам настроение своим нытьем. Обещаю, больше не буду. Но еще рюмочку выпью за здоровье Юры Беленького. Он вытащил меня с того света, пригласив сниматься в его «Клубничке». Дурацкий сериал, но после него меня почти перестали называть на улице «Шуриком». Простите еще раз, обещал ведь больше не упоминать это имя.

Александра Сергеевича словно подменили, он балагурил, рассказывал о своей приемной дочери Анжелике Неволиной, что он любит ее как родную, а она почему-то называет его «Дядя Саша». Мечтал, что приедет в Ленинград и обязательно на весь гонорар накупит ей подарков. Наталья Игоревна напряглась и что-то начала быстро шептать ему на ухо. Он кивнул ей и продолжил рассказывать, но как не старался, а разговор все время скатывался на его невостребованность, на то что он заложник одной роли, что из-за этого его так ни разу и не дали сыграть серьезную роль.

Я слушаю, а в голове звучит его голос, который я помню с детства, голос которым говорили почти все знаменитости западных фильмов: Жан-Поль Бельмандо, Роберт Де Ниро, Джон Войт, Стив Бушеми. Я смотрел на подвыпившего Александра Сергеевича и вспоминал не Шурика, я вспоминал его Диму Горина, Илью Сохатых из «Угрюм-реки», Валерия Сергеевича из «Учителя пения», интеллигентного милиционера Шестакова из «Зеленого фургона». Он сыграл почти в ста фильмах и пусть в большинстве это были эпизодические роли, но каждая из них не оставалась незамеченной. А он был обижен, считал себя обделенным, болезненно переживал каждый отказ после проведенных проб и много пил. Он сторонился больших компаний, не любил ходить по многолюдным улицам, избегал навязчивого общения, поэтому дублирование фильмов стало спасением: его никто не видел, он сидел в темном помещении и вживался в образы чужих людей, после чего нам, зрителям, казалось, что не может Бельмандо и Де Ниро говорить по-другому. Как я удивился, где-то в году 80-м, когда узнал, что Донатас Банионис – это только лицо, а голос – это Александр Демьяненко.

Неожиданно в разговор вмешалась Наталья Селезнева:

– А вы еще не знаете, как Сашенька может попадать в артикуляцию, даже не смотря на персонаж. Он накуривает в тонстудии, поворачивается спиной к экрану, смотрит на проекционный луч и по его пульсации может в точности попадать в нужные слова. Так никто в мире делать не умеет.

После этих слов Александр Сергеевич смущенно отвел глаза и сильно покраснел, но было видно, что он доволен услышанным. И сколько бы он не говорил о своей невостребованности и ненужности, все вокруг понимали, да и он сам понимал, что без него трудно представить советское кино.

Мы считали, что останемся незамеченными в ресторане и спокойно сможем посидеть, но официанты быстро разнесли слух о «Шурике», и к нам то и дело стали заглядывать всевозможные личности с просьбой дать автограф и сфотографироваться. Отбиваться было бессмысленно. И все сказанное Александром Сергеевичем, в очередной раз свелось к нулю. Для простых людей он навсегда остался «Шуриком». Другой бы принял это, как должное и купался бы в лучах славы, но только не он.

Утром они улетели, а через несколько дней я случайно узнал, что Александр Сергеевич по прилету в Москву получил лишь тысячу долларов из пяти, которые были переданы Наталье Игоревне. Он был рад этим деньгам и позвонил, чтобы поблагодарить… Я понимаю, что она все организовала и сумела уговорить Александра Сергеевича снова влезть в шкуру Шурика, но я не понимаю, почему он снова оказался в дураках.

После этого вечера я понял одно – пригласив Александра Сергеевича сниматься в своем рекламном ролике, я не преднамеренно нанес ему очередную душевную травму. Но кто я, по сравнению с теми, кто затеял в конце 90-х съемки «Старых песен о главном». Они уж точно знали о фобии Александра Демьяненко, но это не помешало им снова сделать из него Шурика, оправдываясь лишь благими намерениями и безграничной любовью народа, но умалчивая о всепоглощающем понятии – рейтинг.

Вся эта история с сосисками произошла в июне 1999 года. 22-го августа того же года Александр Сергеевич Демьяненко умер. При вскрытии, на его сердце было обнаружено несколько рубцов от тайно перенесенных инфарктов. И я презираю себя за то, что последний шрам на его сердце появился после того, как по моей идиотской прихоти Александр Демьяненко в очередной раз превратился в Шурика…

История вторая

ПРОЩАЙТЕ, МЭРИ ПОППИНС

У каждого из нас в памяти хранятся образы, которые проникли туда много лет назад, закрепились и никак не хотят растворяться в массе новых поступлений. Мы любим порой поворошить фрагменты прошлого, где можно найти одноклассницу, в которую был когда-то влюблен, фильм, во время которого впервые с ней поцеловался, музыку, под которую сделали то, что еще нельзя было делать и… актрису, которую любил даже больше чем ту самую одноклассницу. Недоступность будоражила тогда твою фантазию, а понимание того, что ты никогда не увидишь свою мечту, кроме как на экране или на обложке журнала, заставляла влюбляться еще больше. Это как безнаказанность – буду, потому что мне все равно ничего не светит. Но судьба злая штука и иногда делает так, что мечты сбываются.

Скажите, кто не был влюблен в Мэри Поппинс? Совсем недавно миллионы мальчишек, юношей и зрелых мужчин мечтали о том, чтобы хоть на минуту оказаться рядом с нею, вдохнуть ее аромат, насладиться ее голосом и хоть на секунду прикоснуться к ее руке. Этого было бы вполне достаточно, чтобы умирая, считать себя счастливым. Так казалось и мне, но только до тех пор, пока мечта не материализовалась. И я на себе не испытал прописные истины – что не нужно возвращаться в сладкое прошлое, не нужно пересматривать некогда любимые фильмы и не нужно перечитывать старые книги, которые будоражили детское воображение. Не дай вам бог наяву прикоснуться к своей мечте, потому что вы с горечью поймете, что Мэри Поппинс действительно улетела и улетела навсегда… Но как только появилась возможность, я не задумываясь отправился в Москву, чтобы встретиться со своей мечтой.