Уже на начальном этапе подготовки к съемкам документального фильма о Наталье Андрейченко начались, как говорят, «непонятки». Она наотрез отказалась общаться с нашими журналистами и администраторами и всё свалила на своего пресс-секретаря, которая все равно по любой мелочи бегала к «боссу» советоваться: то согласовывала сроки, то место съемки, то количество вопросов. Бесконечно долго оговаривались темы, вокруг которых может строиться интервью, а которых ни в коем случае нельзя касаться. И когда, казалось, всё было согласованно, пришло последнее и самое обескураживающее сообщение – интервью будет стоить минимум две тысячи долларов. Слову «минимум» тогда никто не придал особого значения, но именно оно оказалось ключевым в дальнейшем развитии событий.

Мы долго искали мастерскую «знаменитого скульптора Потоцкого», которую, как нам сказал личный секретарь Натальи Андрейченко, покажет любой прохожий. Но прохожие с недоумением выслушивали наш вопрос и о мастерской, и о «знаменитом скульпторе Потоцком» и равнодушно продолжали свой московский бег. Мастерской оказался сырой подвал недалеко от Пушкинской площади, уставленный десятками невостребованных чугунных голов, по которым, только прочитав нацарапанные внизу фамилии, можно было понять, что это голова Высоцкого, это портрет Андрейченко, а вон там пылится бюст певца Юлиана.

Именно здесь, среди этого творческого хлама, должна была состояться встреча с мечтой. «Мечта» сидела в соседней комнате за огромным столом, уставленным всевозможными блюдами и с удовольствием ела борщ. Вокруг нее хлопотала парикмахерша, пытаясь, не отрывая «звезду» от приема пищи, навести у нее на голове порядок. Скульптор Потоцкий, такой себе опереточный бородач с надменным взглядом, сидел на противоположной стороне стола, вожделенно смотрел на свою гостью и что-то непрерывно ей говорил. Наталья Эдуардовна на его пылкие речи никак не реагировала, а была занята двумя вещами, которые ей явно доставляли большее удовольствие – поеданием аппетитно пахнущего борща и сотворением прически на ее голове. Судя по степени готовности волос, было понятно, что интервью начнется не раньше чем через час.

Помимо интервью, мне как режиссеру нужно было придумать еще какой-то ход, чтобы оправдать съемку нашей героини в мастерской художника. И первое, что пришло в голову – это предложить хозяину подвала сразу после интервью написать портрет Натальи Андрейченко. Он моментально согласился, но посетовал, что пишет только обнаженную натуру. На что прервавшая поедание борща Наталья Эдуардовна отреагировала короткой фразой:

– Так что мне теперь прикажешь перед ними еще и голой задницей крутить?

– Что ты, Наташенька, – замахал руками скульптор Потоцкий, – ты будешь моей первой моделью, которую а буду писать в одежде. Это для меня такая честь!

– Ну хорошо, – согласилась она и зачерпнула очередную ложку борща, – Только чтобы похожей нарисовал, а то я тебя знаю.

Скульптор Потоцкий раболепно закивал и тут же бросился искать среди всевозможного хлама, сложенного в углу комнаты, подрамник с чистым холстом. Этот короткий диалог внес какое-то смятение. Где-то в глубине моей души сиял образ «Леди Совершенство», но перед собой я видел бой-бабу с хриплым голосом и властным характером. Может быть я ошибался тогда или ошибаюсь сегодня? Может быть я просто чего-то не заметил и чего-то не понял? Ведь сколько мужчин, знавших ее, во время интервью говорили нам о том, что нет на свете лучшей женщины и лучшей актрисы чем Наталья Андрейченко.

В глазах композитора Максима Дунаевского загорались шальные огоньки, когда он вспоминал об их первой встрече, о свадьбе, о рождении сына. Он говорил, что уже давно простил ей измены и пьяные загулы, что очень жалеет о расставании, вспоминает как плакал, когда узнал, что она уезжает жить в Америку и забирает с собой их сына. Он готов был бесконечно говорить о том счастливом времени, когда пышнотелая Настя из «Сибириады» у него на глазах превратилась в роскошную Любу из «Военно-полевого романа», а затем в элегантную Мэри Поппинс. И как потом он ненавидел тот день, когда она согласилась играть княжну Лопухину в американском сериале «Петр Великий», когда сериальная любовь Петра к молоденькой княжне переросла в любовь реальную между актером Максимилианом Шеллом, игравшем русского царя, и его Наташкой. Со слезами на глазах он будет вспоминать, как она в то время убегала по ночам из дома, как придумывала отговорки, почему не вернулась вовремя со съемок. Как после окончания работы над фильмом, накрывшись одеялом, она часами будет шептать в телефонную трубку недавно выученные фразы на английском языке. А потом однажды скажет: «Я ухожу», а он еще долго после этого будет оплачивать гигантские международные телефонные счета. Но сколько бы его не спрашивали, какую из своих мелодий он считает лучшей, Максим Дунаевский не задумываясь отвечает: «Музыка к фильму о Мэри Поппинс. Потому что я писал ее, когда был влюблен в Наташу».

Петр Тодаровский, которого мы чудом перехватили в коридоре Мосфильма, согласился дать короткое интервью только после того, как узнал, что мы хотим поговорить с ним о Наталье Андрейченко. Он с придыханием вспоминал о том, с каким наслаждением снимал эпизоды «Военно-полевого романа» с ее участием.

Роман Балаян, который не особо жалует журналистов, как только узнал, о ком пойдет речь, моментально вышел во двор киностудии Довженко, чтобы рассказать, как снимал Андрейченко в «Леди Макбет Мценского уезда». Что уж говорить о Леониде Квинихидзе… Он ведь собирался снимать в роли Мэри Поппинс Анастасию Вертинскую, но увидев на одной из вечеринок у Максима Дунаевского его молодую жену, тут же позвонил Анастасии и сказал, что она не подходит на эту роль.

А вот гламурный московский сводник Петя Листерман, не скрывая подробностей и не стесняясь в выражениях, рассказал о том, что он сейчас подыскивает для Натальи Андрейченко выгодную партию и что она недолго походит в «девках» после своего скандального развода с Максимилианом Шеллом. Знал ли тогда Петя Листерман о существовании бойкого певца Юлиана, который в своих откровениях едва не перешел грань дозволенного, рассказывая нам о своей любви к актрисе: «Она с детства спасала меня от плохого настроения.... Я прихожу к ней, и она дает мне силы… А когда она переводит фильмы с английского на русский у меня дома, простите, в спальне… Сразу секс у всех в голове!!! Да, у нас роман, мы просто дружим! Постель – это не самое главное.... Журналисты все за нас придумали… Они говорят, что Юлиан развалил голливудскую семью, а я с Шеллом даже не знаком!»