Он сделает это. Даже если для этого придётся заманить охотников на Курган и обрушить на них стены Изенберга.

========== I. Глава восьмая. Предначертанное. ==========

За всю её болезнь Киндеирн Астарн ни разу не пришёл к ней….

За все три месяца, что она болела, «алый» генерал Интариофа ни разу не переступил порога спальни собственной жены.

Должно быть, решил не нарушать собственного покоя, не отрываться от чтения или охоты, не прерывать шумные пиры. Должно быть, решил не волновать лишний раз себя ненужным по его мнению зрелищем. Должно быть, решил, что всё обойдётся и эта «маленькая неприятность», как называл он любую простуду своей первой жены, скоро завершится, не оставив заметного следа.

Должно быть, не стоит слишком винить его в этом. У всех людей есть что-то, чего они стараются не делать ни при каких обстоятельствах. Каратель вот совершенно не умеет с кем-либо общаться нормально, по-дружески, забывая о своих обязанностях. Сонг вот ненавидит страх и тех, кто боится. Та девчонка Бет из отряда Драхомира вот ужасно не любила розы. Сам Мир как-либо объяснить эту её нелюбовь к этим цветам не мог.

Киндеирн всегда говорил сыну, что не любит больных людей. Он всегда говорил, что не любит что-то, что выбивается из привычной ему картины мира, не любит слабость в людях — душевную и физическую. Он привык властвовать, привык править, чувствовать свою силу… Ему некогда страдать или даже видеть чужие страдания. Ему всегда некогда, у него всегда находятся дела более важные и неотложные. В жизни алого генерала Интариофа не бывает — почти — ничего непредвиденного. Он не любит сюрпризы и привык контролировать всё на свете. Наверное, именно поэтому Киндеирн и сам не любил болеть, и ненавидел видеть в таком состоянии других.

Известие о болезни матери застигло Драхомира на пути в Гердшвейг — крепость, которая была закреплена за Гарольдом. В первые пару лет после начала обучения, Мир жутко не любил любые из крепостей, что не были закреплены за его отцом. Они казались ему тусклыми и слишком странными. В них не ощущалось той величественной монументальности, которая была привычна мальчику с самого детства.

Когда леди Мария только заболела, казалось, что ничего серьёзного не происходит — что всё будет, как и всегда. Она была слаба здоровьем, и любой из Астарнов это знал. Леди Мария часто болела, часто лежала в постели — особенно в последнее время. И сначала даже Драхомир не мог представить, что возможен такой исход.

Она — леди Мария — любила красивую музыку. И стихи. Очень любила стихи. И танцы, и картины, и изящную архитектуру. И покровительствовала почти всем менестрелям, что приходили искать у неё милости и пристанища. И помогала практически каждому художнику, что приходил к Астарнам. И защищала от гнева своего мужа любого, кого считала несправедливо обвинённым. Первая жена Киндеирна не любит сидеть без дела и постоянно что-то читала, что-то мастерила, что-то писала… А кроме того, есть ли в Интариофе сенатор более уважаемый, чем эта женщина?.. Есть ли в Интариофе женщина более чистая и добрая, более справедливая и приниципиальная, более потрясающая и необыкновенная?.. Драхомир не привык носить какие-либо рубашки, кроме вышитых ею. И пусть его мачеха слишком хрупкого сложения и кажется совсем болезненной, Драхомир не привык видеть её бессильной, слабой, беспомощной… Он привык видеть женщину, которую зовёт матерью, несгибаемой и бесконечно сильной. Привык видеть её вечно прямую спину, настороженное и даже немного недовольное выражение на её лице, привык чувствовать в ней друга и опору. Он привык спрашивать у неё совета — как и у отца — во многих делах. Драхомир и представить себе не может, что будет делать, если она умрёт. Когда она умрёт…

Но она умирает. День за днём час её смерти становится всё ближе. Слишком быстро, слишком рано, слишком неотвратимо… Мир ощущает себя потерянным маленьким мальчиком. Ребёнком, что потерял маму на многолюдной ярмарке. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким несчастным, таким беспомощным… Ещё никогда в жизни он не понимал так ясно — изменить он не сможет ровным счётом ничего. Его мать скоро умрёт — и это совершенно невозможно как-то предотвратить. Её смерть неизбежна, и Нэнни всё твердит, что стоит смириться, стоит молиться за упокой её души и изо всех сил стараться облегчить её последние страдания.

В спальне леди Марии темно и душно, потому что по мнению Нэнни свежий воздух и яркий свет могут ей навредить, сделать её муки невыносимыми. Окна закрыты и зашторены, топится камин, вокруг постели роятся служанки. Их всегда было много — этих служанок. Киндеирн привык обходиться практически без слуг, но леди Мария привезла служанок из собственного имения. Некоторые из них помнят ещё день свадьбы своей госпожи. Берта, Клотильда, Марта, Луиза и, конечно же, Нэнни — по правде говоря, её звали как-то иначе, но Драхомир не знал её настоящего имени. Верные служанки, ни на час не оставлявшие её всю её жизнь. И всю её болезнь тоже.

Драхомир едва может находиться в комнате, в которой так сильно пахнет болезнью. Но он боится выйти даже на минуту — потому что она может умереть в любой момент, в любую секунду, и Миру ужасно хочется быть в этот момент рядом. Он до смерти боится не застать её последний вздох… Не услышать её последнюю волю… Не услышать её последних слов и наставлений…

Его мать умирает, и ему страшно… И он совершенно не представляет, что ему теперь делать.

Он чувствует себя растерянным и подавленным. Он беспрекословно выполняет всё, что говорит ему Нэнни, старается понимать то, что говорит врач — о, каким облегчением было бы, если бы здесь была Лори, вот она-то точно знала бы что делать. Он помогает менять повязки, как только те становятся сухими, он помогает кормить её с ложечки и старается, чтобы руки у него не дрожали слишком явно. Драхомир изо всех сил старается выглядеть достаточно беспечным и уверенным в том, что болезнь его матери отступит. Но кажется, леди Мария и сама прекрасно понимает, что её дни сочтены.

Ни у кого нельзя попросить совета — Нэнни и остальные материнские служанки напуганы ещё больше него, а отец всё не появляется. О, как хорошо было бы попросить совета у отца! Он всегда знал на всё ответ. Он всегда держал всё под контролем — и свою собственную жизнь, и всю свою судьбу, и целый Интариоф! Киндеирн на любой вопрос — даже самый сложный — мог найти ответ. Почему же он не приходил?.. Ведь его жене с каждым часом становилось всё хуже…

При ней нет привычного молитвенника — Нэнни и доктор категорически запрещают ей читать, чтобы не обострить мучения, — но леди Мария постоянно шепчет молитвы. Драхомир помнит как часто она всегда молилась. Нет ничего удивительного в том, что она смогла запомнить их наизусть, но Мира это всё равно восхищает.