— Я думаю, мне стоит сегодня же рассказать обо всём тёте Вигдис. В таком случае, она сможет понять, какого человека подбирать мне в женихи, — серьёзно говорит Деифилия.

Ей совершенно не хотелось бы выходить замуж за человека — даже если он является её судьбой, — которого не одобрили бы её родители. Ей хочется, чтобы всё было идеально. Как бывает в сказках, что рассказывает иногда дядя Вигге. Ей хочется, чтобы её суженный любил её. Ей хочется, чтобы её суженный понравился её родителям и был тем человеком, которого полюбит она…

Санна фыркнула и расхохоталась. И Деифилия хочет уже почти обидеться на неё за это. Подумать только — её судьба сейчас возможно решается, а Сюзанна Айвентг хохочет, как ненормальная! Это очень обидно. Особенно учитывая то, что только Санна Деифилия может довериться. Конечно, можно было обратиться к дяде Вигге, но он мужчина. И к тому же, взрослый.

— Ты бесконечно наивна, Дея! Неужели ты думаешь, что твоя тётушка поверит всем этим гаданиям?

Деифилия едва удерживается от того, чтобы не фыркнуть — совсем так, как Санна. Но юная ландграфиня считает себя слишком воспитанной для этого. Поэтому она старается сохранять лицо и выглядеть как можно более серьёзно. Быть может, тогда Санна Айвентг перестанет воспринимать всё, как глупую игру.

Разумеется, Деифилия не сможет пойти к тёте Вигдис и сказать, что гадала на жениха и… Тётя Вигдис решит, что у неё появилось слишком много времени на глупости вроде гадания. И учиться ей придётся ещё старательнее. Разумеется, Деифилия Ярвинен никогда не пойдёт прямо к тёте.

— А кто сказал, что я о них расскажу? — спрашивает Деифилия. — Я прекрасно знаю тётю. И ещё прекрасно знаю то, что дядя Вигге мне бы поверил. Я сначала расскажу всё ему, а уж потом он мне посоветует, как следует поступить.

Слова звучат достаточно серьёзно. Но Санна почему-то снова начинает хохотать. И хохотать ещё громче, чем раньше. Деифилия старательно пытается понять, что именно насмешило Сюзанну в её словах, но никак не может сообразить.

Это важно для неё, для ландграфини Деифилии Ярвинен. Ей важно, как именно воспримут её любовь в семье. Очень важно. Но для Санны не существует ровным счётом ничего важного или определённого. Она считает все правила глупостями и пустыми формальностями. Она не из благородных. Куда ей понять?..

— Если ты всегда будешь такой занудой, Деифилия, уверяю тебя, никакой рыцарь в тебя не влюбится! — смеётся Санна.

И Деифилия со вздохом отворачивается, а потом вылезает из ванной, стараясь не наступить на подол своей батистовой сорочки и не запнуться. Ей совсем не хотелось бы разбить себе нос.

========== I. Глава девятая. Меливерт. ==========

Метель воет и стонет, словно мать, отрывающая от своего сердца любимое дитя. Метель плачет и рыдает, словно не хочет отпускать его, Вигге Ярвинена. Седая птица когда-то приучила Вигге верить в приметы и своим предчувствиям. Не безошибочному охотничьему чутью, которым руководствовался Роальд, а чему-то куда более тонкому, едва осязаемому. Она когда-то учила его читать знаки в дуновении ветра или шорохе.

Метель воет, и Вигге от этого совершенно не хочется уезжать из родного поместья. Ему всё кажется, что в его отсутствие должно произойти что-то нехорошее. Ярвинен старается отогнать эти мысли прочь от себя. Не дело это — предаваться сомнениям в час, когда мир летит в Бездну с поразительной скоростью. Нельзя быть таким эгоистом. Нужно думать не только о себе и своих предчувствиях, которые сбывались не слишком-то часто. Он не был тем, кому были открыты тайны судьбы. Таким человеком была Птица. Он же был просто Вильгельмом Ярвиненом. Разве имел он право верить стонам вьюги? Разве имел он сейчас право поступить не так, как следует?

В Биориге слишком мрачно и слишком тихо. В коридорах не зажжён ни один фонарь, но Вигге прекрасно знает, что любой из Ярвиненов неплохо видит в темноте. Звенящая тишина и темнота… Это казалось бы Вильгельму Ярвинену прекрасным, если бы дурное предчувствие не сковывало его грудь. И дело было даже не в самоуверенном князьке с Сизого кургана. Ну что может сделать Ярвиненам этот Нариман? Попробовать взять Биориг измором? Внутри поместья есть небольшое озеро, которое черпает воду из подземных источников, а запасов еды хватит на долгие десятилетия. Взять Биориг штурмом князь Нариман не сможет. Вигге поставил такие защитные заклинания, что ни одной магии и ни одному оружию их не пробить. У князя, конечно, будет небольшой шанс через год, когда щит на некоторое время спадёт, а Вильгельм будет его обновлять, но это едва ли займёт больше часа. Уж час Ивар с Роальдом как-нибудь продержатся, да и Хальдор вовсе не такой дурак, каким иногда кажется. Вильгельм считает, что беспокоиться просто не о чем. Нариман умён. Он никогда не пойдёт на заведомое поражение. Он может пойти на риск только в том случае, если у него будут хоть какие-нибудь шансы одержать победу. Нариман не будет рисковать всем, что он смог обрести.

Утро. Ещё слишком рано. Скорее можно назвать это время суток ночью, чем утром, но Вигге привык вставать так рано. Особенно когда ему нужно куда-то уезжать. Деифилия слишком хорошая девочка, чтобы бродить по поместью в такое время. Она спокойно спит в своей кровати — как и каждый ребёнок, совесть которого чиста, а тело не обременено никакой болезнью. Деифилия спит, как и каждый послушный ребёнок её возраста. Вигге тихо заходит в её спальню, чтобы положить на прикроватный столик маленький кулон из сапфира. Она просила принести ей что-нибудь из украшений. Ей так хотелось оказаться взрослой… Вильгельм Ярвинен привык видеть в ней себя — послушного, хорошего ребёнка, которому изредка хотелось бунтовать, совершать глупости и чувствовать себя самым обыкновенным и самым уникальным одновременно.