– Акцию проведете во дворе. По обычной методе, – не оборачиваясь, сказал он начальнику тюрьмы.

– Я уже подумывал, как бы отказаться, – озабоченно вздохнул тот. – Здание плохо приспособлено, на окнах, выходящих во двор, нет специальных жалюзи и заключенные имеют возможность наблюдать казни. Не из всех камер, конечно, но имеют.

– Что вас смущает? – чуть повернул голову Клюге. – Пусть видят, как мы караем предателей и врагов. Чем меньше их выйдет отсюда, тем лучше, а друг другу узники могут рассказывать о казнях сколько угодно, это пойдет только на пользу. Главное, чтобы об именах казненных не узнавали на воле.

– Исключено, – обиженно заявил начальник, – большинство едет прямо в Калинки, к старому противотанковому рву и глиняным карьерам.

– А куда вы деваете тела тех, кого казнят здесь? – обернулся гость, доставая портсигар. Закурил, не предлагая хозяину, – начальник тюрьмы берег свое здоровье.

– В мешок и ночью на кладбище. Здесь есть одно, почти заброшенное, очень удобное место.

– Да, но надо заранее приготовить ямы или могилы! – не унимался гость. – Кто этим занят?

– Сторож. Не волнуйтесь, проверенный. У него всегда приготовлено несколько ямок, – тихо посмеялся начальник тюрьмы, складывая на объемистом животе, перетянутом ремнем с кобурой, свои короткопалые пухлые руки. – Что, скоро понадобятся?

– Поглядим, – снова поворачиваясь к окну, ответил Клюге. – Прикажите доставить сюда «Барсука». Надо с ним потолковать.

– Я распоряжусь, – неуклюже вылезая из-за стола, заверил начальник тюрьмы. – Выпьете кофе? Не бразильский, конечно, но вполне сносный. Обнаружили на местном складе. При такой погоде кофе просто спасение.

Он причмокнул губами и достал из шкафа спиртовку. Поставил на стол чашечки и маленькую вазочку с печеньем. Немного подумав, вынул початую бутылку ликера, а из ящика стола извлек пузатые рюмочки тонкого стекла.

За кофе болтали о всякой всячине – налетах проклятых англичан на Берлин, новой речи доктора Геббельса, оставшихся в Германии семьях и трудностях воспитания детей в такое время, когда отцы служат вдали от дома. Несмотря на разницу в званиях, начальник тюрьмы держался с Клюге уважительно, помня о его близости к высокому начальству, и в то же время старательно следил за собой, чтобы не болтнуть лишнего – место начальника специальной тюрьмы не так просто достается, а лишаться его не хотелось. Здесь много спокойнее – за толстыми стенами с вышками охраны и прожекторами, за глухими коваными воротами. Есть шанс уцелеть, сохранить свою голову, не подставляя ее под пули партизан и террористов из подполья, не отправляясь на фронт или в какой-нибудь беспокойный город.

Тем более начальник СС Лиден по-дружески шепнул, что Клюге и Канихен не просто телохранители оберфюрера, а опытные контрразведчики из его ближайших сотрудников. Надо держаться настороже.

– Поговорите наедине? – убирая со стола, спросил начальник тюрьмы после того, как дежурный надзиратель доложил, что заключенный доставлен.

– Да. Канихен звонил насчет второго коридора? – Клюге достал из кобуры парабеллум, передернув затвор, загнал патрон в ствол и убрал оружие в карман бриджей.

– Все готово, – закрывая дверцы шкафа, улыбнулся хозяин кабинета. – Мои люди предупреждены.

Он запер сейф и вышел. Через несколько секунд в комнату ввели средних лет человека с давно не стриженными волосами, сосульками свисавшими на ворот грязного, засаленного пиджака.

Знаком приказав надзирателю удалиться, Клюге достал ключ и сам снял с рук заключенного стальные браслеты, небрежно бросив их на стол. Протянул растиравшему запястья узнику открытую пачку сигарет.

– Спасибо, – прикуривая от поднесенной спички, поблагодарил Ефим.

– Как дела? – показывая ему на стул и усаживаясь за стол начальника, поинтересовался Клюге.

Жадно затягиваясь сигаретой, «Барсук» зло усмехнулся:

– Всю ночь шептались... Я улегся к ним спиной, и они ничего не подозревали. Но вы же знаете, какой у меня тонкий слух! Переводчик очень подозрителен, никому не верит и долго присматривался, пока не выбрал этого парня, Грачевого.

– Он не Грачевой, – прервал агента Клюге. – Ему удалось спрятаться под этой фамилией в лагере. Мы уже все проверили. Дальше!

– Ночью Сушков, когда говорил, все поглядывал на меня, я просто чувствовал. Как я понял, он знает нечто важное: подслушал во время разговора своего шефа с важным гостем.

– Вот как? – заинтересованно протянул Клюге. – Ему все же удалось это сделать. Так, и что он говорил?

– Умолял Грачевого передать своим о каком-то предателе среди красных генералов.

– Имя?! – нетерпеливо перебил его эсэсовец. – Он называл имя?!

– Да, – Ефим докурил и, не спрашивая разрешения, вытянул из пачки, лежавшей на столе, новую сигарету. Возбужденный Клюге не обратил на это никакого внимания. – Только очень тихо, на ухо Грачевому, и я не смог расслышать. Еще он дал ему адрес запасной явки подпольщиков на Мостовой, три у некоего Андрея. И пароль.